Янтарь и Лазурит стр. 27
пропищал тот. Он вылез из халата монаха и поднялся к нему на плечо, поближе к уху. – Я расскажу. Много веков верховная лиса собирала страшные и опасные железяки у себя в храме, а у вашего этого всего часть.
Сюаньму нахмурился, пока размышлял над его словами.
– Ты говоришь непонятно, – в итоге пожаловался он. – Зачем лисе хранить такое?
– Бывают очень сильные, их невозможно уничтожить, – самодовольно пискнул мышонок. – Если ими завладеет кто-то плохой, то… наверное, будет плохо? Верховная лиса хранит их, не использует, она хорошая. Если получается, очищает и спасает.
– Откуда ты это знаешь?
– Моя семья давно жила в храме, но он теперь пуст. Как мешок риса той бедной женщины.
Сюаньму задумался обо всех разрушенных храмах, которые они находили вместе с монахами, и о том, что видел сегодня с нуной, – много где стояли статуи в форме лис. На некоторых даже сохранились остатки потемневшей красной ткани, служившей когда-то воротником. Несмотря на разрушенное состояние последней статуи и отсутствие головы, Сюаньму все равно узнал знакомые очертания, так как встречал их не в первый раз.
– Почему?
– Почему пуст? – слишком громко пискнул мышонок. Сюаньму застыл на месте и вслушался в окружающие звуки: до него доносилось лишь капанье воды, которое в полной тишине звучало довольно громко, словно кто-то бил в колокол. – Главный храм разрушен. Верховная лиса мертва. Прабабка так говорила.
Монах сглотнул. Грудь сдавило тяжестью, и стало непросто дышать; он нахмурился и постарался успокоиться, набрать в легкие немного воздуха. Ощущение было таким же, как при упоминании Тигусы, только здесь еще и тяжелый запах цветов душил и мешал прийти в себя.
Сюаньму напрягся и поднял голову, ощутив чужое присутствие: кто-то наблюдал за ними. Он часто замечал, когда нечисть высовывалась из укрытия и следила за ним. Силуэт вдалеке стремительно двигался в его сторону, но остановился в паре чжанов.
– Рури, это ты?
От сердца отлегло, когда Сюаньму услышал знакомый голос нуны.
«Нуна, не смей так убегать и тем более прыгать в колодец», – хотел он сказать, но вслух произнес лишь:
– М.
– Я дошла до конца, но ничего не нашла. – Ее голос звонко пронесся по тоннелю и, по всей видимости, смутил и ее саму, потому что дальше нуна прокашлялась и заговорила тише: – Понять не могу, откуда так сильно воняет цветами.
Не только ими. Сюаньму теперь узнал другой аромат – благовония. Точно такие же, как и в храме с убитой женщиной.
Их чудовище находилось где-то поблизости.
Сюаньму посмотрел на нуну, пытаясь разглядеть ее очертания в полумраке. Хотел попросить ее вернуться к евнуху и сразу отправиться во дворец, не желал подвергать опасности, но он уважал ее свободолюбие, поэтому промолчал. В Даогу его удивила молодая госпожа Ли, проявившая интерес к каппе, в то время как нуна не просто расспрашивала о нечисти или жизни монаха, а сбежала из дворца и собиралась лично поймать опасное существо. Если бы этим утром она не повстречала Сюаньму, то наверняка отправилась бы в деревню Паллюн в одиночку, и почему-то от одной этой мысли сердце монаха сжалось от боли.
– Дальше тупик? – спросил он, стараясь отбросить посторонние мысли, не связанные с делом.
– Да, просто стена.
Под ногами цветы не росли. Если все стены и потолок не