Янтарь и Лазурит стр. 36
голову. Наложница Чха была матерью Кохаку, во всяком случае, в это верил весь Сонгусыль вместе с правителем. – Она получила разрешение у короля, чтобы во время праздника урожая принцесса Юнха могла покинуть дворец. В сопровождении стражи, правда, но генерала дожидаться необязательно.
Кохаку резко села. Свобода!
Она вскочила с кровати и метнулась в сторону выхода, но настойчивая служанка окликнула ее:
– Принцесса Юнха, подождите, сначала надо переодеться!
Шустрая и наглая Хеджин поймала свою госпожу за руку и потянула назад. Кохаку надула губы, но подчинилась и уселась обратно на кровать, пока служанка доставала чистые желтые чогори и сокчхиму цвета лилейника, а также насыщенно-персиковую чхиму и помогла надеть принцессе, затем туго завязала карминовый бант. Представители королевской крови ходили во всех оттенках желтого и оранжевого и напоминали пылающее пламя, чего Кохаку старалась избежать и выбирала более нежные и спокойные цвета.
– Эй, послабее! – возмутилась она, когда яркая лента сдавила грудь. – Теперь я могу идти?
Хеджин виновато улыбнулась и опустила голову:
– Еще нет, принцесса Юнха, волосы тоже надо заплести.
Та вздохнула и уселась на одну из красных подушек, лежавших на полу. Служанка опустилась рядом и своими тонкими пальцами быстро и ловко сделала косу, в которую вплела бант оттенка керрии – цветка, некогда растущего на высокой горе на родине Кохаку, куда избранные поднимались в дни уединения, – такой же желтый, как и чогори.
– Теперь-то я свободна? – Кохаку сделала недовольное лицо, ожидая, что Хеджин что-то еще придумает, но та кивнула и сложила руки перед собой.
– Да, принцесса Юнха.
Она мигом толкнула дверь ногой, позабыв об этикете, и выскочила в коридор.
– Свобода! – закричала Кохаку на весь дворец и стремительно понеслась к выходу. Не отставая, стража помчалась за ней, чтобы сопровождать и в городе. В их числе оказались Мёнхо и Чонхён, с которыми она играла в хольччак, и Юнмин, чуть не поднявший панику из-за ее отсутствия.
Не зная, что предпринять и как отомстить, Кохаку решила первым делом заглянуть в лавку Чинхёна, чтобы посоветоваться насчет дальнейших планов. Со своей памятью она прекрасно ориентировалась в городе и узнавала многих прохожих, а раз сейчас она не скрывалась, а шла как принцесса Сонгусыля, то здоровалась со всеми по пути.
В преддверии праздника все дома столицы украшали колосками – символом богатого урожая, и это заставило морщинку пролечь между бровей Кохаку. Она не позабыла голодающую женщину из деревни Паллюн и боялась представить, в каком состоянии находились другие небольшие поселения.
Торговую площадь превратили в ярмарку: развесили ярко разукрашенные фонари, на которые тоже прицепили колосья, улицы наполняло чарующее звучание веселых и энергичных мелодий – простые люди заняли удобные места на небольших подстилках и играли на хэгыме, иные ходили по столице и дули в тансо, кто-то просто пел и танцевал. Насыщенный аромат мяса, выпечки и другой уличной еды разносился по всему Сонбаку.
Лавка свитков и чернил обычно находилась в тихом месте, но сейчас даже вокруг нее собралась оживленная толпа. Далеко не все из них планировали приобрести товары Чинхёна, многие просто гуляли по столице, грызли жареную рыбу, овощи и сладости.
– Чиновник Ём, счастливого праздника урожая! – поздоровалась Кохаку, как только заметила очередное знакомое лицо.
– О, принцесса Юнха, и вам счастливого праздника урожая, – с добродушной