Идеальный охотник стр. 33
не отражаются в зеркалах.
«Странно… Мне ведь уютно в этой старой, пропахшей солидолом машине. Гораздо уютней, чем в навороченном „фольксвагене“ Тимура. Но дело, конечно, не в машине. Попутчик…»
Она поймала себя на мысли, что Копейкин вызывал не только профессиональный интерес. И там, в кабинете, не особо слукавила, намекнув на внезапно возникшие чувства. Бывают же внезапно возникшие неприязненные отношения. Почему не может быть наоборот? Не полноценные, конечно, чувства, но что-то вроде.
Но почему? Что в нем такого особенного? Чем он ее зацепил? Тем, что повел себя иначе? Не как другие, начинавшие ерзать на стуле, неумело скрывая страх. А он? Он ерничал.
Но за этим ерничанием не ощущалось страха, уж она-то могла это определить. Ну и что? Почему ей захотелось узнать о нем больше? Не только в свете разработки. Или она просто сравнивает его с Тимуром? Так бывает — расставшись с одним, почти автоматически начинаешь сравнивать бывшего с другими. И терзаться — не поторопилась ли? Вон какие козлы есть, а мой-то вроде как нормальным был.
— Ольга Андреевна… Ваш департамент просто так в гости не приходит. Я в чем-то провинился?
— Нет. Меня перевели в ваш район. Просто знакомлюсь.
— А почему начали именно с меня? Порекомендовал кто?
— Допустим.
— Кто, не скажете.
Фраза была произнесена с утверждением, а не вопросительно.
— Не скажу.
Копейкин бросил взгляд на ее ноги, скрытые брюками. Ну а куда еще бросать?
— Серьезные грехи?
— Кирилл. Я не на работе…
Нет, не так себя ведут женщины с понравившимся мужчиной. Ох, не так… А как? Завал! (…Она с нежностью посмотрела в его глаза, мило улыбнулась и игриво прикусила хвостик волос. Тьфу! Подавиться же можно!)
— Так я тоже… Просто, когда оказываешься в компании с врачом, говоришь о болячках, с художником — о картинах. А с сотрудником ОСБ — о перспективе. А вы что, на меня тогда обиделись? Зря. Я хотел скрасить тяжелый разговор легким стебом. Всего лишь.
— Для справки. Стебок — это кастрированный поросенок. По-украински.
— Ох, е… Хорошо, что мы не на Украине…
— Кирилл, — голосом пресс-секретаря президента пояснила свою позицию Ольга, — я не переношу фамильярности. Я не спрашивала, как зовут твою кошку или кто ты по знаку зодиака. И ты видел меня в первый раз. Надо было просто ответить на мои вопросы. Я же пока не сделала тебе ничего плохого.
— Хорошо-хорошо… Вы правы. Я знал, кого обыскивать. Но сводка здесь ни при чем. Им действительно везло с дозой. Знают, гады, сколько можно таскать… А кошки у меня нет. Неверные сведения. — Копейкин улыбнулся, сверкнув фиксой.
— А кто есть?
Ольга спросила почти автоматически. И не ради конспирации.
— Сейчас никого. Сына забираю на выходные. И в бассейн отвожу. Два раза в неделю.
— Сколько ему?
— Семь… Такой бандит.
— В разводе? — опять-таки не конспирации ради уточнила Ольга.
— Ну вы ж знаете, — вновь улыбнулся Копейкин обжигающей, манящей и ранящей улыбкой, — наверняка смотрели мое личное дело?
— Нет. — Она смутилась, потому что не терпела вранья. Даже оперативного блефа.
— Смотрели-смотрели, — без обиды сказал опер, — мне кадровик звонил. Ну как, понравилось?
Кадровик — гад. Есть же негласная договоренность — о визитах сотрудников ОСБ никому ни слова.
— Я брала несколько дел, наверно, там и тво…
— Да