Библиотека

Иджим (сборник) стр. 149

Размер шрифта
-
+
Тема

утомительно это обилие вариантов:

– Хоть что.

Налил в стакан сока, присел на кровать с ее стороны.

– Ну что ж, Лариса, за нас. Я рад, что мы сейчас вместе. Честно. Может быть, – погрустнел голосом, – даже счастлив.

Ее глаза влажно блеснули, губы дрогнули.

– Я тоже… наверное…

Чокнулись, проглотили водку. По очереди запили из одного стакана яблочным соком.

– А от чего это у тебя на животе? – помолчав, поблуждав взглядом по номеру, спросил Чеснов.

У нее на животе были не то чтобы шрамики, а словно заросшие трещины кожи. Подобное он видел у многих женщин на груди, на бедрах, но у Ларисы они испещряли весь живот, напоминали чешуйки.

– Это… – Она прикрыла живот рукой. – Это во время беременности. Когда сына носила. Родился четыре триста. Очень крупный для моей комплекции – я тогда худенькая совсем была. Вот кожа и лопалась.

– Ясно. Взрослый уже?

– Сын? В девятом классе.

Чеснов усмехнулся:

– А у меня в одиннадцатом… А еще дети есть?

– Дочка. Младше на три года.

– Да? – Он уже искренне удивился. – У меня тоже почти на три. Четырнадцать вот исполнилось… Странное совпадение.

– Почему же странное? – И она объяснила: – Не странное, а традиционное скорее. Сделали первого ребенка, за ним второго. А дальше – выращиваем… – Лариса помолчала, будто раздумывая, договаривать или

нет, и договорила: – До пенсии.

– М-да. И все меньше и меньше им нужны. Я вот… Я и не помню, когда с детьми разговаривал по-настоящему. Утром: «Доброе утро», вечером: «Спокойной ночи». В конце четверти день гнева устраиваешь, чтоб без двоек… А так… – Чувствуя, что распаляется и радуясь этому, Чеснов поднялся. – Иногда хочется сказать важное, совет дать, убедить, чтобы о будущем задумались, а… а подумаешь, и понимаешь, что глупо получится. Никого ведь ни в чем убедить невозможно… И боюсь, – прошел к столу, снова плеснул водки, – боюсь не сдержаться, если фыркнут… Никогда не наказывал, но кулаки, в последнее время особенно, чешутся. – Вернулся к кровати, протянул один стакан Ларисе, она приняла. – И, честно сказать, никого нет отвратительней пацанов лет шестнадцати. Даже стыдно, что и я сам таким был – прыщеватым напыщенным дебилом. Родителям фыркал, права все качал, свою личность идиотскими поступками утверждать пытался. Сколько нервов им попортил. – Чеснов выпил свою водку, глянул на женщину: – А у вас как в семье, благодать или тоже?

Она не сразу ответила. Смотрела перед собой, лицо было уже не румяным и миловидным, а почти страшным, и стало ясно, что для нее эта тема неприятна, что то, о чем она пыталась хоть на день – два забыть, Чеснов взял и стал бередить.

– Если ничего не замечать – терпимо, – сказала медленно и бесцветно. – Дети сами по себе, муж сам по себе… То есть – не муж уже, а… – Она как-то коротко, всем телом дернулась, заметила у себя в руке водку и выпила. – Развелись три года назад, а живем вместе. Он с сыном в одной комнате, я с дочкой – в другой.

– Да?… Из-за чего развелись?

– Да если б можно было объяснить… Невозможно стало. Сплошное раздражение друг на друга. Все не так… М… как в какой-то песне: «Груз взаимных обид». Нет, трудно объяснить…

Она замолчала, а Чеснов ждал, покручивая пальцами

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.