Игра Эндера. Глашатай Мертвых стр. 811
того, как двадцать лет я воспитывала детей, учила студентов, любила мужа, жила в мире с собой, я подумала было, что никогда не смогу воскресить Демосфена. Но потом до нас дошли рассказы о незаконном контакте со свинками и, тут же, известия о революции на Лузитании, и люди внезапно начали говорить нелепости. Тут я поняла, что опять поднимается застарелая ненависть. Помнишь видеофильмы о баггерах? Какими ужасными и наводящими страх они были? Вдруг они откопали и стали показывать видеосъемки тел ксенологов, не помню их имен, куда ни посмотришь — везде эти скверные картинки, подогревающие военный психоз. И все эти рассказы про десколаду, что если кто-нибудь когда-либо привезет ее с собой с Лузитании, то она уничтожит все — самый ужасный мор, который можно вообразить…
— Это верно, — сказал Эндер, — но мы работаем над этим. Мы стараемся найти способы предотвратить распространение десколады для безопасных путешествий к другим мирам.
— Верно это или нет, Эндер, но дело идет к войне. Я помню войну — больше никто этого не помнит. Поэтому я возродила Демосфена, кое-как разослала несколько сообщений. Их флот несет Маленького Доктора, Эндер. Если они придут к такому решению, то смогут распылить Лузитанию на атомы. Как…
— Как это раньше сделал я. Было бы поэтично, если бы я кончил точно так же, как ты думаешь? Кто с мечом к нам придет…
— Не шути со мной, Эндер! Я теперь матрона средних лет, и вместе с глупостью я утратила и терпение. По крайней мере сейчас. Я разоблачила некоторые неприглядные действия Конгресса и опубликовала сведения о них под именем Демосфена. Они ищут меня. Измена, вот как они это называют.
— Поэтому ты едешь сюда?
— Не только я. Мой дорогой Якт передал свой флот братьям и сестрам. Мы уже купили звездолет. Очевидно, что существует какое-то движение сопротивления, помогающее нам, — кто-то по имени Джейн вскрыл компьютеры, чтобы замести наши следы.
— Я знаю Джейн, — сказал Эндер.
— Так у тебя целая организация! Я была в шоке, получив сообщение о том, что могу связаться с тобой. Предполагали, что ваш ансибл взорван.
— У нас есть могущественные друзья.
— Эндер, мы с Яктом отправляемся сегодня. С нами едут трое наших детей.
— Твоя первая…
— Да, Сифте, та, что была во мне, когда ты уехал, ей уже почти двадцать два. Прелестная девушка. И еще наш хороший друг, преподаватель по имени Пликт.
— У меня была студентка с таким именем, — сказал Эндер, вспомнив разговор, проходивший всего лишь несколько месяцев назад.
— О, да, конечно, это было двадцать два года назад, Эндер. С нами также едет несколько верных людей Якта со своими семьями. Что-то вроде ковчега. Нет никакой срочности — у тебя впереди двадцать два года, чтобы приготовиться к моей встрече. Фактически даже больше, около тридцати лет. Мы собираемся проделать путь в несколько скачков, первые — в ложном направлении, так, чтобы никто не догадался, что мы направляемся на Лузитанию.
«Едет сюда. Через тридцать лет. Я буду старше, чем сейчас она. Едет сюда. К тому времени у меня тоже будет семья. Новинья и наши дети, если у нас они будут, такие же взрослые, как сейчас ее дети».
И затем, подумав про Новинью, он вспомнил Миро, вспомнил то, что