Игра на повышение стр. 32
на берегу без труда могли разглядеть два инверсионных следа, появившихся из-за горизонта и прочертивших небосвод, однако это было последним, что им удавалось заметить. Несколько нежелавших сдаваться просто так бросались в речку и старались занырнуть как можно глубже. Скорее всего, нахождение в мгновенно закипающей воде только продлевало их агонию.
Жители центральных районов предпочитали выходить из своих домов и смотреть на небо. Несмотря на убеждения синоптиков и обещание хорошей погоды, они ожидали дождя.
Через некоторое время с неба действительно посыпался дождь, состоящий всего из одной стальной капли.
Сахнин, Ришон-ле-Цион, Реховот стали пеплом. В радиусе нескольких десятков километров от них не осталось ни единого дорожного знака, ни единого указателя, отмечающего положение города.
Камень, бетон, дерево, металл – всё обратилось в огромные кучи бесцветного вещества, лишённого каких бы то ни было свойств. Единственное, что могла серая пыль – это напоминать о недавнем прошлом, да ещё издавать неприятный шум под действием потрёпанного ветра.
Неудивительно, что даже ветер стал здесь совершенно другим, помимо того, что человек вынудил его двигаться в совершенно незнакомом направлении, так теперь он ещё нёс в себе мельчайшие частички глобального несчастия, перетаскивая с места на место траурную атмосферу больших разрушений и ненужных жертв.
Даже солнце отвернулось от печального и угнетающего вида развалин, оно еле пробивалось сквозь толщу пылевых облаков, слабо просвечивая из зенита, видимо не желая касаться тёплыми лучами выжженной пустоши.
Десять городов сменились братскими могилами, некогда оживлённые места и шумные улочки уступили место тишине и покою. Но тишина эта была не той тишиной, которую приятно вкушать, а покой граничил с комой, из которой уже не было шансов выйти.
Лишь потрёпанный ветер продолжал бесконечное перекатывание пепла, праха и пыли, и, если вслушаться, то в этом звуке можно было различить шорох тасуемых карт.
***
Йоханайну Грабису совершенно не хотелось прикасаться к картам, которые уже успели принести столько несчастий, тем более, ему не хотелось замешивать их для нового розыгрыша. Последнего розыгрыша, хотя он всегда предпочитал слово "крайнего".
Но от него ждали этого действия, он должен был донести свой крест до самого верха. Грабис, полный отвращения, протянул руки в сторону Гершеля, который собрал все карты в кучу, и принялся компоновать её в ровную колоду. Прохладный пластик в его руках не в первый раз за вечер вызвал неприятные ассоциации с собачьим языком, вот только в этот раз этих языков было пятьдесят два, и каждый из них норовил прикоснуться к его потным ладоням.
Есть вещи, которые нужно начать пораньше, чтобы быстрее закончить. Крайняя партия относилась именно к таким.
Первая карта раздачи легла перед Рансхофеном, и тот слегка наклонил голову, но Грабис уже не обращал внимания на его манерность, он знал, что ему нужно было раздать восемь карт, а затем выложить ещё пять, и после этого его мучения закончатся. После Рансхофена он выложил карту перед Ромуло, на первый взгляд ему сейчас было намного труднее, чем Грабису, Джабар дышал с неровными интервалами, пытался держать глаза открытыми, а его лицо словно осунулось, и кожа стекалась в район подбородка. Йоханайну было абсолютно всё равно, он лишь должен был выполнить свои функции до конца.
Гершель, казалось, вообще не обратил внимания на полученную карту,