Игра в кубики стр. 69
это нечестно.
– А честно пытаться выудить информацию под грифом «секретно»? Я же тебе сказала – не разглашается. Да и нечего там разглашать, все по-прежнему. Четыре трупа… – и она осеклась, поняв, что сболтнула лишнее. – Боря! Боря, я тебя очень прошу – не пиши об этом, слышишь?! – вцепившись острыми ноготками в его руку, попросила она.
– То есть трупов уже четыре? – пропустив мимо ушей ее мольбу, уточнил Нифонтов. – И что же не чешется полиция? Совсем никаких мер?
– Да не знаю я! Правда, не знаю! Шеф теперь двери на ключ запирает, когда к нему Каргополова приходит, совещаются шепотом, что ли…
– А кто четвертый, не знаешь?
– Кажется, какой-то врач.
– Опасная профессия…
– Все, Боря, я тебя прошу, давай прекратим этот разговор, меня на полном серьезе могут уволить за разглашение, об этом вообще мало кто знает.
– Ладно-ладно, молчу. Не бойся, я никогда не разглашаю свои источники, это некрасиво.
– Я тебе не источник! – Алиса вырвала свою ладошку из его руки и быстро зашагала в сторону остановки.
Нифонтов догнал ее, остановил, обнял за плечи, развернул к себе лицом:
– Ну, что ты, в самом деле? Я ведь просто сказал, что ты можешь не волноваться, я тебя не подставлю. Я пока даже писать об этом не стану, все равно нечего. Придется ждать, когда твое начальство расщедрится и само обо всем расскажет.
Девушка недоверчиво на него посмотрела, но Борис смотрел ей в глаза прямо и открыто, и Алиса немного успокоилась.
Он проводил ее до дома, подождал, пока она войдет в подъезд, и только потом позволил себе думать о том, что узнал.
СледовательПосле первого допроса Виктории Негрич Полина чувствовала себя обманутой. Казалось бы, должна испытывать торжество и удовлетворение – убийца задержана, и доказательства, в принципе, есть… Но вот это «в принципе» и не давало ей покоя. Даже по убийству Митина улики пока были только косвенные, не говоря уже про Пострельцевых. И нужно ждать экспертизу,
без этого вообще никак. Да и, если уж совсем честно, убийство Митина не очень укладывалось в схему предыдущих трех. Как будто его убили в спешке, не имея возможности тщательно спланировать, как в первые три раза, убили там, где смогли, оставив повсюду кровь.
«Плохо, что четких следов не осталось из-за дождя, – думала Полина, вспоминая кроссовки, изъятые у Негрич. – Подошва рифленая, возможно, в ней сохранилась земля. Если, конечно, это те самые кроссовки».
Она позвонила Двигунову, уехавшему на квартиру Негрич, и попросила тщательно осмотреть всю имевшуюся обувь.
– А что ищем?
– Кроссовки или что-то еще – мокрое, свежевымытое, грязное – любое.
– Понял. Она не созналась?
– Нет. И я на это особенно не рассчитываю. Если она все тщательно продумала, то вряд ли не понимала, что ее рано или поздно задержат. Но сознаваться… не думаю, скорее – нет.
– Ничего, камера и не таких ломает, особенно в первый раз.
– Посмотрим, – уклонилась Полина и положила трубку.
Можно было ехать домой, но ее что-то удерживало, и она в который уже раз перечитывала протокол допроса, который, казалось, успела выучить наизусть.
«Митин, Митин… доктор Митин, женатый на дочке заместителя мэра… что же ты нашел в неприметной молодой женщине? Неужели только то, что она всегда под рукой? Не думаю… Но что-то мне все-таки