Игра в кубики стр. 81
у Репы был одним из самых эффективных, удар поставленный – боксер все-таки, разрядник. Мало кто мог долго сопротивляться. Репа особой крови не любил – ну, там всяких утюгов и паяльников, но били его «пехотинцы» жестоко, до инвалидности.
– А где сейчас этот Репа?
Чумаченко поднял палец вверх и потыкал в крышу машины:
– Где ж ему быть? Отдыхает от трудов праведных, никакие деньги не помогли. Завод-то у него эта лихая троица отжала.
– Даже так?
– Ну, а как еще? Времена такие были. Сперва убили директора, Репа все под себя подмял, хорошие деньги имел, ну, вы ж не маленькая, понимаете, что водка при любой власти – валюта. Но вот делиться тоже не пожелал. Умер тоже необычно. Ему мину магнитную в кейсе с деньгами передали, он в машину это добро положил, пока тут в одном храме грехи замаливал. Даже непонятно, кого вообще похоронили, там чьих только останков не было – и Репы, и охранников, и водителя. Пять человек погибло. А троица эта завод под себя и подгребла.
– Н-да… весело… – пробормотала Полина. – Как вы вообще в те времена работали? Мне кажется, я бы не смогла.
– Тогда? А сейчас? Вот вы сейчас – как?
– Долг. Выполняю, как могу.
– Ну, и я выполнял, как мог и как для себя это понимал. Многие в то время переметнулись, вторую зарплату получали у бандюков, сливали им информацию, помогали от судов уходить, крышевали. А я не мог. Ну, не мог – и все, противно было, – Чумаченко поморщился и выбросил окурок. – Меня не тому в школе милиции учили, не хотел я пачкаться. А ведь предлагали. Тот же Репа к себе звал в охрану. Но – не мог я, считал, что таких, как он, давить надо, а не охранять. Потому, наверное, и запил – от несоответствия возможностей желаниям. Хотелось честным быть, а кругом выходило, что не получится.
Помолчали.
Полина вернулась мыслями к Виктории Негрич. Если прав Чумаченко, то она действительно могла узнать о том, кто убил ее отца и мать. Но что должно произойти в голове молодой женщины, чтобы она начала убивать так изощренно? Зачем накачивала первые три жертвы препаратом, почему не сделала того же с Митиным? И кубики…
– При чем тут эти кубики? – произнесла Полина вслух, и Чумаченко, понявший, о чем она, вздохнул:
– Думаю, что это просто символ. Товарный знак.
– Мне не показалось, что у этой Негрич настолько цинично устроена голова. Вообще женщины ведь редко убивают сериями, насколько я знаю. И если убивают, то это, как правило, ради наживы – ну, как дело об убийце одиноких пенсионеров, помните?
– Помню. Но вы правы – тут другое, тут именно психопатия. Экспертизу назначили?
– Там очередь. Но, если честно, я не до конца верю, что это она. Нет, то есть Митина она могла, конечно, убить в припадке ревности, хотя и тут с натяжкой – аффект не держится сутки, она могла спланировать все, но тогда почему не сделала все так, как до этого? С Митиным ей легче было бы справиться, легче заманить куда-то – он ведь ее знал. Но Пострельцевы… вот что мне не дает покоя. Вроде как после сегодняшнего разговора выходит, что она могла, и мотив имеется, если его проработать… но… – Полина сжала