Игра в кубики стр. 82
пальцами переносицу.
– Что вам покоя не дает? То, что она на вызов приехала, когда уже убила двоих?
– Нет… это же не от нее зависит, что дали – туда и выехала. Нет… не знаю… вот что, – вдруг решительно сказала она, бросив взгляд на часы, – еще не совсем поздно, довезите меня до следственного изолятора, попробую допросить ее сегодня.
Чумаченко не выказал удивления, только развернул машину и поехал в указанном направлении.
Разговор с Негрич поставил больше вопросов, чем дал ответов на те, что задала Полина. Странно было другое – Негрич сама настойчиво подсовывала в руки Полины козырные карты, которыми следователь могла легко воспользоваться против
обвиняемой. Группа крови, скальпель, кроссовки, место происшествия – она ничего не отрицала, наоборот.
«Надо было про кубики спросить, – думала Полина, поднимаясь в лифте домой. – Да, завтра спрошу непременно».
Лев еще не спал, сидел на кухне с сигаретой и рассматривал какие-то схемы в интернете.
– Лёва, извини, я знаю – поздно… – виновато начала Полина, привалившись спиной к дверному косяку, но муж только головой покачал:
– Руки мой, я ужин приготовил. В СИЗО была?
– С чего ты…
– Запах странный, – объяснил Лев, закрывая крышку ноутбука.
– Где я только не была сегодня… я тебе так благодарна за знакомство с Чумаченко, ты представить не можешь.
– Собственными руками толкнул жену в объятия другого, – притворно вздохнул Лев, картинным жестом прикрыв глаза рукой. – Ладно, Поля, переодевайся, буду кормить тебя.
За поздним ужином она вдруг рассказала ему о сегодняшнем визите к Пострельцеву. Лев внимательно слушал, помешивая ложечкой в чашке с чаем:
– И ты думаешь, что он вам соврал?
– Чумаченко уверен, что так и есть, – дожевывая последний кусочек стейка, проговорила Полина.
– Чумаченко. А ты?
– А я не знаю, – созналась она, отодвигая тарелку. – Мне всегда казалось, что перед лицом смерти люди уже не врут – не могут, но теперь… даже не знаю. Он потерял брата и двоих детей, жена тяжело больна… но все, что его заботит, это, похоже, деньги, тут Чумаченко прав.
– Деформация из девяностых?
– Ну, можно и так сказать. Просто даже тогда людей что-то останавливало, что-то вроде семьи, например. А тут…
– Для некоторых, Поля, деньги заменяют все и всех. И если такому человеку предложить выбор, он именно деньги и выберет, не что-то другое. Я бы вот не смог. Но у меня никогда и не было баснословно больших денег.
– Ты другой.
– Ну, еще бы! – засмеялся Лев, отложив ложечку на блюдце. – А теперь давай-ка спать пойдем, у меня завтра совещание рано. Так что Инку в школу придется везти тебе.
– Ничего, справлюсь, – храбро заявила Полина, прикинув, что вставать придется раньше. – Как у нее в школе, кстати?
– Вот по дороге завтра сама и расспросишь, – Лев легонько щелкнул ее по носу пальцем и потянул из-за стола. – Все, спать.
Фельдшер«Хорошо, что никто не знает, где я. Не хватало еще визитеров».
Вика лежала, закинув руки за голову, и смотрела в потолок. После разговора со следователем она вообще перестала понимать, что происходит.
Родители… это никогда ее не беспокоило, а теперь… Они погибли не в автокатастрофе, а были убиты, застрелены. За деньги, конечно – это читалось во всем, что сказала следователь. Передел собственности. Ее отец владел акциями водочного завода, был, наверное, по тем