Игра Хаоса стр. 123
могут кромсать друг друга или сражаться с монстрами, привезёнными из разных уголков Вселенной. Словом, здесь, Сульмар, можно найти всё, о чём только ты можешь мечтать: любые наркотики и выпивку, любые фантазии, которые только придут тебе на ум. Мужчины, женщины, дети. В общем, правил никаких нет: делай, что хочешь, лишь бы ты за это мог платить.
— А откуда все эти люди здесь? — ошарашенно спросил Сульмар.
— Как правило, или слуги, или рабы.
— Есть и рабы?..
— Ну да. При набегах на миры специальные команды игроков, охотников за живым товаром, отлавливают наиболее ценные экземпляры: красивых женщин, детей, опытных мастеров, способных создавать полезные вещи.
— А зачем дети? — спросил Сульмар, всё ещё до конца не осознавая смысл моих слов.
— Для таких вот мест. — И я указал на небольшую палатку с висевшим над ней фонарём чёрного цвета. — Игроки, Сульмар, могут жить очень долго, и со временем некоторым из них надоедают обычные удовольствия, и они начинают искать себе новые развлечения, ведь правил, кроме игровых, нет. Законов, судей, тюрем, стражников — ничего этого в мире Игры не существует, и ты можешь делать всё, что захочешь. А такие вот места и позволяют осуществлять самые запретные желания. Здесь ты можешь пытать, истязать, снимать кожу заживо; в общем, всё что угодно, лишь бы платил. Вот для таких мест и поставляют рабов из захваченных миров.
Из палатки под чёрным фонарем как раз вышел ящероподобный игрок, довольно слизывая с лапы что-то красное.
— А некоторые туда, например, заходят поесть, — не зная зачем, сказал я.
— Но так же нельзя! — Сульмара аж затрясло. — Так же нельзя! Это же не по-людски! Как же так можно?
— В игре очень многое можно, только не всё стоит делать. Изуверов, которые ходят в подобные места, не слишком любят даже сами игроки, Сульмар. Одно дело — убить в бою или во время рейда. Накрыл там всех заклинанием без разбора, пара секунд боли, и всё. Если уж смерть неизбежна, не стоит с ней тянуть. А вот так пытать и истязать ради удовольствия… Пойми: чтобы сражаться, всё-таки нужен воинский дух, отвага, а те, кто слишком привык к чужой боли, отвыкают от своей. Я встречался однажды на арене с подобным бойцом во время дуэли. Поединок вроде шёл как обычно, он даже сильнее меня был. Но во время схватки я достал его веером ножей, заклинание такое. Вроде бы раны пустяковые — щёку и руку порезало, — а он натурально «поплыл» от вида своей крови. Страх в нём поселился, когда он осознал, что здесь и сейчас его могут убить, и не понарошку, а по-настоящему. Даже не страх, а натуральная паника. Вместо того чтобы продолжать бой, начал прятаться. Руки трясутся, бьёт невпопад, заклинания лишь бы куда разбрасывает… одним словом, не боец. А под конец, когда я его прижал, он у меня на коленях жизнь вымаливал.
Тьфу, мерзость одна! Слизняк трусливый! До сих пор возникает чувство гадливости и мерзости, когда вспоминаю, как этот толстячок, тряся двойным подбородком, просил его не убивать. Слёзы, сопли… У этой скотины жертвы, с которыми он развлекался, так же просили пощады. Говорили, он как раз любил поистязать детей, чем младше, тем лучше. Ненавижу подобных тварей! Жаль, что