Император Африки стр. 19
армией газавата, и за него идёт яростный бой, исход которого был заранее предрешён, так как оборонял его только малочисленный отряд, оставленный там расой Алуллой.
С плотов и лодок мы открыли огонь, пытаясь не допустить захват и разграбление города. Но всё пошло совсем не так, как мною ранее задумывалось. Но и другого выхода не было.
С плотов стал высаживаться наш десант, с ходу вступая в бой за стратегический город, не давая возможности врагу им овладеть. Вдоль реки спешно подтягивалась пехота, стремясь успеть поддержать своих товарищей, опередивших их по реке. Я, с двумя сотнями личной гвардии, двигался вместе с пехотой.
***
Хуссейн
Абдаллах надеялся с ходу захватить Донголу, и это ему уже почти удалось, если бы не приплывшие по Нилу мамбовцы, а вскоре, во главе основного войска, показался и сам Мамба.
Вся масса всадников газавата, обтекая город, на узких улочках которого не было смысла биться верхом, устремилась навстречу главному врагу, в роли которого был Иоанн Тёмный, восседавший на коне, со своим, воспетым во всех негритянских песнях, копьём.
Там, в тёмной массе войск, стали образовываться оборонительные стрелковые цепи, готовые встретить многочисленных всадников своим огнём. У царя Судана, Иоанна Тёмного, тоже была конница, но почти вся она находилась на противоположном берегу и теперь судорожно искала мелководье, чтобы переправиться и вступить в бой.
Хуссейн Абдаллах поблагодарил Аллаха за такой подарок судьбы и, совершив ритуальное движение руками, как будто бы омывая свои лицо и бороду, ещё раз помолился, благодаря Аллаха за посланную удачу, а потом, хлестнув жеребца изукрашенной серебром и золотом дорогой камчой, направил его прямиком в бой.
Заметив огромную массу конницы и верблюжьих всадников, мчащихся в атаку, Иоанн Тёмный, несомненно, испугался и, бросив свои войска, которые спешно стали окапываться и пристёгивать штыки к винтовкам, рванул, во главе всего лишь двух сотен всадников, в сторону от предстоящего места сражения.
«Аллах Акбар!» — вскричал, радуясь Хуссейн ибн Сауд, и во главе пяти тысяч всадников бросился за трусливым негром, заранее радуясь своей победе над чёрным шакалом. Остальные пятнадцать тысяч, или чуть больше, атаковали пехоту, надеясь опрокинуть в реку, стараясь успеть до спешившего на помощь суданцам большого отряда конницы, уже сумевшего отыскать брод.
Я громко матерился, настёгивая свою кобылу, вместе со всеми своими всадниками. Что за невезуха! Мало того, что пришлось с ходу вступать в бой за город, так ещё за нами увязалась не тысяча всадников, а …
Оглянувшись, я увидел огромную массу конных воинов, размахивающих оружием и несущихся за нами с громким улюлюканьем в азарте погони.
… а, по меньшей мере, их было в три раза больше, и никак не тысяча. А мой «БигМак»…, и я ласково провёл ладонью по черненой поверхности кожуха воздушного охлаждения, …мой «БигМак» ещё толком и не пристрелян.
Да и второй номер моего пулемётного расчёта, тут я покосился на скакавшую слева от меня Азель, которую навязал мне, практически насильно, Палач. Так вот, мой второй номер, вечно стремился закрыть меня своим упругим телом, а не подать мне очередной пулемётный диск.
Конечно, лежать под мягким женским телом, безусловно, приятно, но вот почему она так делает, ей что, посмертных лавров Заудиты не хватает? Сомнительная радость, на мой