Имперский маг стр. 397
— У вас болит левое плечо, — сказал я, — несильно, но назойливо. А ещё у вас ожоги на запястьях. Такие, знаете, в виде тонких полосок…
Гиммлер встрепенулся, вскочил.— А, так это вы учинили это свинство, Альрих! Вы что, в самом деле, с ума сошли?! Экспериментатор чёртов! Да я вас всей вашей практики лишу! Совсем ополоумели! Нашли подопытную крысу! Вконец охамели… Вы у меня смотрите! А то ведь доиграетесь!.. Тоже мне, граф Калиостро…
Пока он изображал возмущение, я молча смотрел ему в глаза. Он быстро сник. С его вялостью ему не хватает завода на приступы бешенства, подобные легендарным припадкам гнева у фюрера.Вы посмотрите, что вы мне наделали, — пролепетал он, загибая крахмальные манжеты. — Мерзавец. Чернокнижник. Вас бы так…— А меня тоже, — сообщил я, демонстрируя запястья. Гиммлер уставился на них так, словно мои руки были покрыты чешуёй.
— Что это значит? — Он поглядел на меня с напряжённым вниманием пациента, пришедшего к врачу с очень неутешительными результатами анализов.
Я сел напротив и во всех подробностях поведал о том, что видел во время ментального сеанса.— Что это значит, чёрт возьми? — Он судорожно потёр плечо.
— Это значит, что вами управляют. Или же просто контролируют. И притом весьма успешно. Я читал о таких вещах. Знаете, как марионеткой на ниточках: дёрг-дёрг, дёрг-дёрг… — Я изобразил, как дёргается марионетка, рывками подняв руки. Гиммлер усмехнулся. — Вы вольны думать о чём угодно, но плясать всё равно будете только так, как того захочет кукловод.
— А кукловод… — с вопросительной интонацией начал было он, но замолк на полуслове.
— И вы ещё спрашиваете, — укоризненно сказал я.
Гиммлер струсил. В сущности, этого суеверного человека, постоянно сверяющегося с гороскопами, начинающего все свои операции только при определённом положении планет, авторитетному оккультисту ничего не стоит напугать. Но Гиммлер жестоко мстит тем, кто пытается играть на его слабостях.— Это можно как-нибудь убрать? — спросил он, рассматривая свои ухоженные женственные руки, неподвижно лежавшие между лучей пентаграммы.
Глядя на его серую физиономию, я ощутил острый укол злорадства. Вот теперь ты знаешь, на что способен твой любимый фюрер. Хотя радоваться было нечему: Гиммлер, управляемый нацеленным на тотальное разрушение сознанием Гитлера или тем, что за ним стоит, был ещё хуже, чем просто Гиммлер.— Есть один верный способ, — сказал я. — И суть его, кстати, вас уже нисколько не беспокоила бы, если б не так давно некий осёл в ставке фюрера не додумался передвинуть в неподходящее место известный чемоданчик.
Намёк был даже слишком прозрачен.