Интриги и котики кардинала Ришелье стр. 1
1. Про персики и троих братьев
Если бы мы были немножко Дюма, то главный герой нашей истории въехал бы в какой-нибудь город верхом на анахронизмах, наплевав на то что по документам ему на момент описываемых событий 14-15 лет. Но мы не Дюма, а герой у нас маленько не д`артаньянист. Потому начнём историю о Красном Герцоге в духе «Конька-горбунка»:
За горами, за долами,
За широкими морями
На земли – не небеси
Жил-был некий дю Плесси.
У старинушки три сына:
Старший видный был детина,
Средний сын – служить готов.
А меньшой любил котов.
История и мифы подсказывают нам, что, если где-то есть три брата-акробата – там тут же случается какой-то хаос. Отличный пример –древнегреческая мифология с её троебратием во главе. Если же где-то рядом обретаются ещё три дочери (вспоминаем древнегреческую мифологию и в ужасе зажмуриваемся)…
Семейство дю Плесси очень быстро осознало эту нехитрую истину – как только глава семьи помер, а мать осталась с тремя сыновьями и тремя дочерями на руках. Тут-то отовсюду полезли зловещие символы, такие как:
- нету денег.
- старший сын Анри пошёл служить ко двору, живёт на широкую ногу.
- ещё больше нету денег.
- дочерям нужно приданное.
- вообще нету денег.
- ещё двух сыновей надо учить.
- категорически нету денег!
Тут нужно сказать, что насчёт сыновей тоже есть некие античные ассоциации. Старший брат Анри был красавец-мужчина и весь такой «оу, я тут сейчас всем покажу». Средний, Альфонс-Луи, считался малость странноватым, мягким человеком, зато упрямства явно набрал за троих. Он, например, очень долго учился плавать и достиг больших успехов в «стиле топора». И как-то раз ему закономерно сказали, что плавать он не умеет. Альфонс-Луи тут же кинулся в реку и чуть не стал французским русалом, но какой-то рыбак на лодке его таки выудил и вернул на сушу.
Младший сын Арман при таком раскладе просто обязан был родиться хилым, но хитрым.
В детстве будущий ужас всея Франции много болел и топил сердца хрупким видом «Ой, какой слабенький, сейчас помрёт, ми-ми-ми!» Потом, достигнув мало-мальски осознанного возраста в 10 лет, поехал учиться в колледж, где обучались в основном мажоры. Поскольку деньгами Армана снабжали по остаточному принципу (потому что братьям тоже надо денег, а сёстрам – приданого) – жизнь будущего кардинала была настоящей студенческой, с вылазками в местные яблочные сады и регулярным объеданием персиковых владений возле колледжа. А ещё Арман поражал учителей своей памятью. Память, кстати, правда была отличной: яблоки он запомнил так хорошо, что через годы попросил своего врача изобрести яблочную ароматическую мазь для губ. Мазь назвали помадой (от pomme – яблоко), и Ришелье невольно стал законодателем нынешней косметологии.
Персики Арман дю Плесси тоже запомнил, но в другом смысле. Лет через тридцать после своей учёбы он вдруг заностальгировал и распорядился привести к нему такого-то торговца с дочерями. Торговца и дочерей привели в полумёртвом состоянии (ибо тут живёшь, никого не трогаешь, а тебя вызывает на ковёр всесильный Красный Герцог). Дальше последовал феерический диалог:
– А не у вас ли был персиковый сад возле Наваррского колледжа?
– Как же-с, как же-с…
– А школяры-то персики жрали?
– Ох, жрали, окаянные, все персики