Интриги и котики кардинала Ришелье стр. 70
на родине.
Но тут взошла звезда Александра I, которому кардинальский прапра ужасно нравился. Ришелье был вызван обратно, обласкан, одарен деньгами, и ещё ему предложили должность градоначальника Одессы. «Шо за оно?» – хотел было спросить малость обрусевший французский герцог, потом махнул рукой и решил, что а, разберется. Потому срочно заделался Эммануилом Осиповичем и поехал вступать в должность.
Здесь наклёвывается хорошая такая параллель с приездом епископа Люсонского в свою епархию за 180 лет до этого. С той разницей, что у Армана дю Плесси хотя бы была мебель. У его прапраправнучатого племянника было 5 тесных комнат и ноль мебели, а в его, так сказать, епархии, было примерно то же, что и в Люсонской: пьянство, бедность, разврат, деньги оседают не там, плюс бегают протестанты, ну ладно, не протестанты, а мафия, но вреда от неё было даже больше.
Тут-то в венах Армана Ришелье Пятого властно заговорила генетическая память, прямо как в Поле Атрейдесе, надышавшемся спайса. Оказавшись в ситуации смутно привычного трындеца, Квисатц Хадерах (да, аффтор перечитал «Дюны») пробудился на полную и принялся чудесить во все стороны: выбивая у императора налоговые послабления, гипнотизируя мафию в духе «Отдайте захваченные земли», привлекая купцов, заманивая торговцев… В общем, облагораживал территорию как мог и буквально сам по линеечке чертил план Одессы (один кардинал на том свете вспоминал, как так же по линеечке чертил план города своего имени и смахивал умилённые слезинки). А ещё строил больницы, храмы всех конфессий, школы, концертные залы, пинал подрядчиков и учёных, чтобы намекали – чего там будет получше расти… И высаживал вдоль домов акации, и, если хозяева ленились поливать – самолично к хозяевам приходил и типично по-одесски вздыхал: «Ой, таки придется мне самому поливать ету акацию, шоб вы были здоровеньки!» Народ пугался и кидался акацию поливать изо всех сил, потому что губернатора неистово любил и ласково называл своим Дюком (не присоединяя к этому прозвищу никаких обидных слогов).
А ещё Ришелье отличался повышенной галантностью и повышенной же близорукостью. Потому, проезжая по городу, просил помощника, чтобы тот предупреждал – а на каких там балконах дамы, а то надо их шляпой поприветствовать. Иногда помощник медлил, и Дюк приветствовал пустые балконы, флюгеры, временами голубей и кошек. Но делал это очень обаятельно, да.
В общем, так и остался бы Ришелье ухаживать за Одессой да насаживать виноградники в Крыму. Только вот грянула война с Наполеоном. А Ришелье Третий считал Бонапарта шулером и вообще недостойным человеком, он даже его о возврате своих земель просить не стал. Так что за кого воевать – определился быстро и вскоре выступил с призывом к одесситам поддержать русских воинов. И сам отдал всё, что имел. 40 000 рублей, кстати. И даже сам хотел пойти на фронт и собственноручно вразумить соотечественников, но император сказал, что нет, такие кадры нужны на местах. И правильно сделал, потому что скоро в Одессу пришла чума. И без Ришелье бы она совсем не ушла, потому что народ, ясное дело, боялся. А так Дюк сразу принял кучу разных мер, в том числе знакомое нам хождение с лопатой – теперь уже к тем, кто боялся похоронить мёртвых соседей. «Ой, шо ви мне таки говорите? Ну, придётся