Интуиция (СИ) стр. 4
ей это надо. Сейчас — никакого толку разговаривать не было, только еще больше разозлятся оба. Иногда у него мелькала мысль, зачем он этим занимается? Кому это надо? Неужели, ему?
Получалось, что да, ему это надо больше всех. Лине — безразлично все было, во всяком случае, она упорно пыталась убедить в этом и себя, и всех вокруг. Только Валик не верил, он помнил, какой она была несколько лет назад, до того, как тетя Марина…
Дьявол, даже вспоминать не хотелось!
Мужчина бросил окурок на асфальт и пошел домой, здороваясь с соседом.
"И какого черта она так вырядилась? Клоун, твою…" — Валик не собирался ждать лифта, может хоть так немного расслабится, злость спустит. До шестнадцатого этажа далеко, устанет, успокоится. Попробует посмотреть на это по-другому.
" Знала же, что серьезно все. Прекрасно знала. Но опять выделывается, на весь мир обижается. Но он-то тут причем? И кому хуже делает-то, спрашивается? Только себе".
Валентин промолчал, когда она утром вышла из комнаты, вот так одетая. Хотя хотелось сказать очень многое. Но мужчина сдержался. А вот тетя Марина — себя не сдерживала, говорила все, что думала. И Валентин серьезно пожалел что, вместо ног, у матери Лины, язык не отнялся после инсульта. Как им всем легче было бы, честное слово. И чтоб инсульт — не два года назад случился, а лет так на восемь раньше.
Валик не считал, что думает плохо. Как хотел, так и думал, имел полное право. Именно он платил за ее лечение, и за сиделку. И именно он заткнул женщину, не давая продолжать говорить то, за что расплачиваться Лина заставит его. Только, все равно, поздно уже было. Девушка захлопнулась, как моллюск закрывает свои створки. И уже тогда мужчина понимал, что проблем не оберешься. Назло все делать будет.
Можно было просто заставить ее вернуться и переодеться, заставить вести себя так, как надо. Она не смогла бы сопротивляться Валику. Только вот, горький привкус желчи после того, как он так поступал и ненависть в ее глазах — как-то отбивали желание уж сильно злоупотреблять своим влиянием.
Валентин остановился на своей площадке, приводя в норму лишь слегка сбившееся дыхание. Вот гадость. Он ни капли не успокоился. Но не спускаться же назад.
Уже приближаясь к двери, Валик услышал оглушительное звучание музыки и, прорывающиеся сквозь них, крики тети Марины. Он тяжело вздохнул, и толкнул дверь, которую Лина и не подумала закрыть.
Но мужчина знал, что не рассеянность или невнимательность были причиной этому. Она для него двери не закрыла, хотя сама едва переносила сидеть вот так, незащищенной. Боялась. А он, так долго поднимался…
Валик скривился. Еще одна ошибка сегодня. Эх, не простит его Лина. Хотя, ну в чем он виноват-то?
— Лина, музыку умерь! — Крикнул мужчина, перекрикивая своим басом и голос певицы, и ор матери девушки, которая, на чем свет стоит, ругала дочь, обзывая всеми известными ругательствами. А матерный словарный запас у тети Марины был немалый, это Валик знал прекрасно. Переступил порог, вспоминая, как впервые пришел в эту квартиру семь лет назад, проситься жить у дальней родственницы, пока вступительные экзамены сдавал. И какое жалкое впечатление произвело на него обшарпанное, пусть и многокомнатное, жилище. Да так и