Йоханнес Кабал. Некромант стр. 102
же
хорошо, как сейчас. Красиво выкрашенные водосточные трубы спускались от желобов на крыше,
черепица на которой была положена с аккуратностью, превосходящей скромные человеческие
возможности; бригада из двадцати профессиональных кровельщиков с синдромом навязчивых
состояний и микрометровыми резьбомерами могли бы промаяться год и близко не подобраться к
подобному совершенству. Окна — такие чистые, что, казалось, они по собственной воле отталкивают
грязь и жир — все до единого держались в рамах так крепко, как ни один кусок стекла никогда не
держался. На крюке у двери в зал ожидания висело пожарное ведро; свет не видывал ведра краснее, а
песка внутри такого чистого, что любой разрыдался бы, затуши в нём кто-нибудь сигарету.
И всё же...
И всё же, вид сверхъестественно красивой станции не понравился Фрэнку Барроу. Совсем не
понравился. Она казалась ему холёной, лоснящейся и очень довольной собой. Даже пятеро
мальчишек, нарисованные на автомате с шоколадками выглядели как-то противно и пугающе.
Впрочем, так всегда и было. Барроу всё пытался разобраться, в чём дело, когда открылась дверь
кабинета станционного смотрителя и — о, ужас — появился сам смотритель.
Он увидал Барроу и Карлтона и направился к ним, каждым шагом демонстрируя врождённую
энергичность и непринуждённость.
— Фрэнк! — находясь ещё в десяти футах от них, крикнул смотритель. Он подошёл и хлопнул
его по плечу. — Видал? Ну не чудо ли?
Он махнул рукой в сторону станции и моста, который они только что перешли. Барроу
обернулся и впервые обратил внимание на железную дорогу. Рельсы были сделаны из какого-то
чёрного, тусклого металла и лежали на шпалах, на первый взгляд, красного дерева. Барроу
повернулся к смотрителю.
— Доброе утро, Уилф. Как себя чувствуешь?
— Как себя чувствую? — от души засмеялся он, — Сам-то как думаешь? Ну не чудо ли? Старая
станция опять появилась. Да что там, ещё лучше той. А вот гляди-ка, гляди. — Он заткнул большие
пальцы в карманы жилета и встал в позу. — Новая форма! Блеск, а?
Барроу не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел такую необычную ткань — чёрную с
вкраплениями серого, как у крота с взъерошенной шерстью.
— Блеск! Рад видеть тебя счастливым, Уилф!
— А я рад снова быть счастливым, ты уж мне поверь. Снова в строю, а? — Он по-детски
радостно засмеялся. — Чудеса!
— Да, — спокойно сказал Барроу.
Он бросил взгляд на Карлтона — тот разглядывал смотрителя со странным выражением на
лице, как человек, который, разбив яйцо, обнаружил там любимого игрушечного солдатика,
потерянного в пять лет.
— Ты сильно расстроился, когда станцию закрыли и сняли рельсы.
Лоб Уилфа пошёл морщинами.
— Да. То был ужасный день.
— Ужасно было видеть, как друг загибается. Мы же тогда всем миром собрались тебе на
помощь. Да ты и сам знаешь.
— Ну да, все были очень добры.
— Вот-вот, мы очень огорчились, увидев, как ты свисаешь с моста в петле.
— Ну да, — задумчиво сказал Уилф. Затем он просиял, — как бы то ни было, надо работать.
Сегодня вечером поезд придёт. Нужно не ударить в грязь лицом перед нашими гостями. Хорошего
утра, Фрэнк, Джо. Заскочите, когда дел будет поменьше. Выпьем по чашечке.
Он