Йоханнес Кабал. Некромант стр. 117
тебе шанс всё искупить.
Ошибочка вышла, прости. Отец всегда говорил, что у меня не получается распознать безнадёжный
случай.
— Неужели? — Кабал надел пальто. — Как непохоже на отца за что-то тебя критиковать.
Хорст поднялся с того места, где сидел — на ящике с одеялами, и Кабал с трудом поборол
желание отшатнуться.
— Не будь лицемером. Будешь вспоминать о соперничестве между братьями, чтобы оправдать
каждый свой поступок? "О, не вините меня за преступления против человека, Бога и природы. Это всё
потому что мой брат такой идеальный." Да ни один суд присяжных не усомнится в твоей
невиновности.
Он улыбнулся и
снова сел.
— Рассказать, что самое смешное? Год назад, когда ты пришёл за мной, я был рад тебя видеть.
В конце концов, за мной вернулся мой брат. Он не сразу удосужился это сделать, но лучше поздно,
чем никогда. Да, ты продал душу, а я стал чудовищем, но, помимо этого, всё как в старые добрые
времена.
— А теперь ты хочешь сказать, что ошибался?
— Я хочу сказать, что ошибался наполовину. Я ошибался насчёт того, кто из нас стал
чудовищем. Целый год я наблюдал за людьми, что подписывали эти контракты, и я молчал, потому
что, насколько я понимаю, они бы и так отправились в Ад, подпиши они клочок бумаги или нет.
Некоторые, может, были на границе, но не то чтобы за них стоило беспокоиться. А вот та девушка —
другое дело. Она никогда бы не сделала того, что сделала, если бы ты ей на это не намекнул. Она бы
справилась. Теперь она проклята, даже если не подпишет контракт. И это твоих рук дело. Не
сомневаюсь, у тебя есть, что ей предложить, если она согласится. Сделай одолжение, ладно?
— Одолжение?
— Сделай то, что намерен сделать, но оставь контракт здесь.
Кабал нахмурился.
— Но тогда он не засчитается.
Хорст положил подбородок на ладонь и посмотрел на брата. Он и не думал, что его брат может
быть таким непонятливым.
— В этом весь смысл, — пояснил он.
Кабал посмотрел на Хорста как на сумасшедшего.
— Тогда смысла в этом нет.
Нахлобучив шляпу, он ушёл, хлопнув за собой дверью.
Хорст очень долго смотрел на дверь, потом взглянул на песочные часы. Время почти
закончилось: в верхнем сосуде осталось несколько зёрен неизмеримо мелкого песка.
— Очень жаль, — тихо сказал он сам себе, — больше, чем ты можешь себе представить.
* * *Кабал прибыл в полицейский участок и навёл справки. Он якобы был очень расстроен, что
несчастная женщина (в самый последний миг он ухитрился не сказать "душа") сделала нечто столь
ужасное в момент душевного потрясения. Выходит, посещение ярмарки неким образом дало,
абсолютно непреднамеренно, импульс её расстройству. Поэтому — так как принять ответственность
на себя он, естественно, не может — он от всей души хочет ей помочь всем тем, что в его силах.
Пришлось проявить настойчивость, чтобы его к ней допустили. Он был более чем уверен, что Хорст
прошёл бы без особого труда, а они бы ещё из кожи вон лезли, чтобы ему чашечку кофе сделать. В
конце концов, намекнув, что он должен оплатить её судебные расходы,