Искала я милого моего стр. 70
меня вылечить. Услышала на рынке, что слегка обжаренные мозги свежеубиенного телёнка улучшают память.
– Ужасно, – искренне сказала Есения, – с врагами всё-таки проще, чем с безумцами, желающими добра.
– А самое забавное, – закончила Эмилия, – недавно мне попались на глаза новейшие исследования, и они были ровно об этом. Что-то такое действительно там содержится и весьма положительно влияет на нервы, память и сообразительность.
– Прекрасная новость в моём возрасте, кстати сказать. Надо попробовать.
– Хотите, попрошу у своего мясника телячью голову для вас? Если не забуду.
Когда пришло время десерта, дверь снова распахнулась, но с именинным тортом явился не знакомый уже официант, а Сирилл-младший собственной персоной.
– Для вас заказан приватный танец, дамы, и я постараюсь, чтобы вечер получился незабываемым. – Он ничем не выдал, что узнал Эмилию.
Для начала разрезал торт, и она залюбовалась тем, как от легчайшего усилия играют мышцы на его руках. Перевела взгляд на Есению и увидела, что та не смотрит ни на неё, ни на горящие свечки – она не отрывает глаз от Сирилла и только что не облизывается. Тут-то Эмилия и смогла оценить силу этой женщины – она буквально излучала притяжение. Кажется, даже на хопеш она смотрела менее страстно.
«Старая ты шлюха», – подумала Эмилия, сохраняя приветливую улыбку.
Она была несправедлива, Есения не выглядела немолодой возбуждённой самкой, скорее, пылающей богиней, настолько красиво это было. И совершенно неотразимо – маленький Сирилл зацепился за её взгляд и не смог оторваться. Он танцевал возле шеста для них обеих, но казалось, что в кабинете нет другой женщины, кроме Есении.
«Засранец», – констатировала Эмилия, продолжая приятно улыбаться.
– Отпустим юношу или желаете оставить? – спросила она, когда танец закончился, но Есения не угодила бы в столь примитивную ловушку и не поддержала пренебрежительный тон.
– Думаю, я вполне насладилась. Спасибо, молодой человек, хорошего вечера.
Эмилия протянула чаевые и перестала обращать на него внимание. Мелочная месть, но раздражение не уходило, и она заела его воздушным тортом с влажным ромовым бисквитом, карамелью и безе. «Так и толстеют стареющие женщины! Сплошная фрустрация».
Они продолжили болтать, разговор сам собой перешёл на мужчин, и сладкий пряный портвейн тому способствовал.
– Я пока не готова к приключениям, не так давно выбралась из отношений, которые закончились печально, – рассказывала Есения.
– Он оказался дураком?
– Нет, чуть лучше, – она печально улыбнулась, – он умер.
– Сожалею.
– Ничего, я пережила. Это случилось уже после расставания, но мне всё равно его жаль. Он был…
О, как прекрасна эта пауза, придыхание, которое случается, когда женщина начинает оживлять давно утраченную красоту возлюбленного. Он был – и это уже очень много. Он был – запах, глаза, волосы, член, руки, зубы, голос. Он был – интонация, смех, запрокинутая голова. Он был – короткая остановка сердца, долгая сладость. Успеваешь кожей почувствовать всё, что подлежит простому перечислению, а потом она выдыхает и продолжает. Он был, конечно, ужасный тип, но такой красивый.
У него было потрясающее тело, длинные волосы, отливающие золотом, непроницаемые глаза, тонкое лицо и невыразимо нахальная усмешка, с которой он подошёл к ней на раскопках. «Какие будут распоряжения, госпожа профессор?» – спросил он, и она обернулась, чтобы отчитать его за опоздание – его бригада рабочих должна была появиться здесь полчаса назад. Она не собиралась давать