Искала я милого моего стр. 74
от которой ничего не стоило ускользнуть, и на своём мобиле она оказалась в городе раньше, чем та развалюха, на которой тряслась бригада.
Новое особенное чувство мира позволило ей рассчитать время так, чтобы увидеть, как он легко распахивает двери банка, на секунду задерживается на крыльце, а потом уверенно идёт в сторону рынка. Она двинулась за ним, сливаясь с тенями деревьев на обочине и осознавая себя почти невидимой – и призрак, и кукловод, и зритель в одном лице. Он стремительно пересёк площадь и скрылся в лавочке, торгующей шёлком. Так вот откуда был тот платок, что он подарил ей в прошлом месяце. Милый мальчик, опять готовит ей сюрприз.
Что сюрприз не будет приятным, Есения поняла через несколько минут, когда он снова показался на улице, в обнимку с девицей. Невзрачная молоденькая продавщица цвела и розовела в его объятиях, а он смотрел на неё со знакомой насмешливой страстью и всё норовил прижать к себе её бедра, невзначай скользнуть ладонью по округлому животу. Есения присмотрелась: нет, не беременная, просто распущенное пузо девки, не думающей о диетах и тренировках. А ему, похоже, нравилось, готов был задрать ей юбку прямо здесь, в ближайшем тёмном углу. Его животное нетерпение обычно возбуждало Есению, но сегодня, направленное на другую женщину, оно казалось отвратительным. Гнев оттого, что его страсть изливалась на эту мышь, обжигал.
Есения увидела всё, что хотела, поэтому позволила парочке уйти в сторону дешёвой гостиницы, а сама свернула в переулок, надо было кое-что уладить. Закончив, вернулась в лагерь, так и оставшись незамеченной.
В ночи услышала шорох шин его бицикла и на некоторое время перестала дышать: если он сейчас подойдёт к её палатке и окликнет, если только обнимет её снова – может, и правда ничего не изменилось между ними? Но шаги приблизились и удалились, не задержавшись, и Есении осталось только глубоко, до боли, вздохнуть: что ж, его выбор, он сам всё решил.
Утром оказалось, что боль в груди никуда не делась, но Есения умела не обращать внимания на чувства: уехала в город уже открыто, провела чудесный вечер в театре, красуясь в ложе у всех на виду, поужинала со знакомыми, переночевала в отеле и днём вернулась в лагерь. И спокойно встретила новость о том, что он погиб в пьяной драке в одном из грязных переулков. Девица, что была с ним, пострадала не слишком сильно, а у него, кроме множества синяков и переломов, была аккуратная рана в основании черепа. Как бы низко ни пал он в своей измене, Исис должна была нанести удар милосердия сама. Последний раз запустить пальцы в его кудри, вишнёвые от крови, заглянуть в мутнеющие глаза, дождаться проблеска узнавания и ударить дагой точно в затылочную впадину, а потом прижаться к разбитым губам, вдыхая вместе с поцелуем его глупую душу.
Исполнители занимались девицей и ничего не видели, а потом и вовсе забыли обо всём – госпожу профессора уважали в теневом мире Кашроми. Она умела не только находить бесценные артефакты прошлого и скрывать их от внимания властей, исчезали и люди, которые пытались её обмануть и подставить. Случалось такое редко, но те, кого это касалось, знали, что инглийская дамочка отнюдь не беззащитна. Чем