Библиотека

Искатель. 1966. Выпуск №6 стр. 5

Размер шрифта
-
+
Тема

успел серьезно задуматься, с каких это фиников темная личность в сером плаще рвется к центру пустыни и не следует ли по этому поводу свернуть в Безмеине к милиции, человек улыбнулся почти виновато и пояснил:

— Не умею я рассказывать, парень. Ездил там когда-то. А сейчас механиком в автокомбинате, может, слыхал? Сурин фамилия…

— У вас мой кореш работает, — сразу успокоился Шукат. — Назаров.

— Есть такой, — усмехнулся Сурин. — Драчливый у тебя кореш. Через Безмеин, что ли? А прямо совсем не ездят?

— Как это — прямо? — не понял Шукат.

С самого первого километра они знали эту дорогу по-разному. Вернее — знали разные дороги. Во времена

шофера Сурина сернозаводская трасса, вырвавшись из Ашхабада, круто уходила на север. С такыра на такыр, до самого Бахардока. Некоторые такыры раскисали зимой, и, обходя их, дорога на двадцать шестом километре резко виляла влево.

А на пятидесятом всегда разводили костер, самое костровое место — мелкий укрепленный песочек, заросли саксаула и цветов. Там ночевали джейраны, прятали маленьких за барханом. Сурин как-то ружье там посеял, на такыре — девять километров такырище. Шут его знает как вылетело из кабины. До сих пор жалко. Утром искали-искали…

— На пятидесятом джейраны еще ходят?

— На пятидесятом? — таращит глаза Шукат. — Джейраны?

Старой дороге, которую помнит по километрам Сурин-шофер, давно пришел конец. Те такыры вдрызг разбиты колесами. Потом порядочный кус оттяпал гражданский аэродром. Сделали было объезд, но в аккурат к нему подобрался канал и разлился ашхабадским морем. И барханы там превратились в пляж с шезлонгами, кремом для загара и лимонадом. И парни — ровесники Шуката гоняют в пустыне под парусами. А вроде Сурина, без пяти пенсионеры, кивают удочкой. Какая же там теперь дорога?

Теперь ездят шоссейкой на запад до Безмеина, республиканской трассой вдоль железнодорожного полотна и только оттуда, после чайной, сворачивают на север, в пески. Шукат три года водит, знает лишь этот путь. И пятидесятый ничем не отмечен в его памяти. Километры в пустыне безлики, на взгляд Шуката, невозможно запомнить каждый. Только мозги компостировать. Смысла нет. Просто дорога от Безмеина сложена из трех перегонов: рывок до Бахардока, еще один — к Ербенту, потом — прямо до Серного. Три поселка — три крупные вехи. Кое-где посередке натыканы буровые вышки — за них тоже цепляется глаз. В остальном проскакиваешь без всяких ориентиров, дорога — тебе ориентир, сама ведет, только с нее не сходи…

— Недавно у каротажников чуть шофер не погиб, — сказал Шукат для затравки и покосился на пассажира. Но этот механик — Сурин, кажется? — и глазом не моргнул, привык небось к асфальтовым гаражам, премиальным и теплой уборной. А в песках зимой примерзаешь к сиденью, а летом это чертово сиденье, черное, как нарочно, так и прожигает зад, почище сковородки… — В пустыне сдохнуть — раз плюнуть, — назидательно сказал Шукат, чувствуя себя заслуженным асом.

— Чего же он? Сбился с дороги? — наконец спросил Сурин.

— Сбился! — хмыкнул Шукат. — Горючее кончилось, не рассчитал, завяз на развилке. Надо было в машине сидеть, как по инструкции, а усидишь разве, когда кругом — один. Принял слегка для храбрости — и ходу. Думал, девять километров до буровой, а поперся к поселку, не туда свернул, там все тридцать…

— Бывает, — сказал Сурин.

— Вертолетами искали, —

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.