Искатель. 1967. Выпуск №4 стр. 123
зубы и сделал товарищу знак: «Следи за мной!» Николаев ответил, мол, понял и ткнул себя пальцем в грудь, напоминая как бы Федору, что с такими документами, какие у них, рисковать нельзя. Федор кивком ответил: «Знаю».
Хлюпанье становилось все громче, послышалось сопенье продирающихся по грязи людей. Разведчики еще плотнее прижались к колючей болотной траве. Сквозь клубы медленно плывущего тумана проступали очертания трех фигур. Все трое без автоматов…
«Очень хорошо… Похоже, что это разведчики… Они идут, ничего не опасаясь. Пистолеты у них либо в кобурах, либо за пазухой…»
Двое в маскхалатах, какие носили немецкие разведчики. Третий, шедший посредине, — в нашей шинели. Руки у него связаны за спиной, во рту кляп.
«Стибрили, сволочи, какого-то раззяву! Ничего себе — встречка! Ничего… Значит, их двое. Нападения они не ожидают. Этот-то видел посты или что там у них. Но мы-то не знаем. А знать надо. Если рисковать, то лучше сейчас… Выгоднее, чем позже, когда нарвемся на засаду или на заставу на болоте. Этот раззява все видел, если только от страха был способен соображать… Но все-таки нас будет трое… Пора… Если рисковать… Пора!..»
Федор и Николаев переглянулись.
Гитлеровские разведчики с «языком» прошли по тропе совсем рядом.
Федор привстал на колено и резкими взмахами один за другим метнул оба ножа в гитлеровцев.
Шедшему впереди финка угодила в шею, чуть пониже затылка, второму — под левую лопатку. Когда Федор и Николаев подскочили к упавшим фашистам, пленный — наш молодой солдат — от неожиданности даже осел на тропу. Федор погрозил ему, чтоб не очень шумно радовался.
Гитлеровец, шедший замыкающим, еще хрипел, и Федор прикончил его. Затем они забрали у него оружие, документы, сняли маскхалат, оттащили в сторону и опустили в темную воду бочага. Действовали Федор и Николаев быстро, без суеты и слаженно. Так же поступили и со вторым фашистом. Молодой солдат, которого немцы взяли в плен, глядел на дела разведчиков удивленно, видимо не совсем понимая, что же происходит. Вид у Федора и Николаева, заросших, грязных, ободранных, был страшный. Потом Федор затоптал пятна крови на траве и земле, стараясь не устраивать на тропе большого беспорядка. Убедившись, что следов нападения почти не видно, Федор кивнул молодому солдату: иди, мол, за нами. И они снова, чутко прислушиваясь и останавливаясь при малейшем подозрительном звуке, прошли метров пятьдесят и опять свернули с тропы, спрятавшись за кустами. Федор освободил парню руки, вытащил изо рта кляп:
— Тихо! Шепотом отвечай!
Парень кивнул, потер запястья и скулы:
— Они меня…
— Потом, потом. Посты на тропе есть? Проводили тебя мимо постов?
— Да.
— Где они?
— Н-не помню…
— Сколько?
— Кажется, два… — не очень уверенно ответил парень.
— Послушай, — строго сказал Федор, — минуту даю на воспоминания. Раззява!
— Я, — начал было молодой солдат.
Федор посмотрел на него презрительно.
— Кхм… — несколько сочувственно кашлянул Николаев. Он, очевидно, хотел что-то сказать в защиту необстрелянного, растерявшегося солдата, но не решился, помня о субординации и дисциплине.
— Меня… — опять принялся объяснять парень.
Николаев положил руку на плечо Федора.
— Пусть уж от печки начинает. Не может иначе, видно.
— Ладно… — Федор махнул рукой.
Молодой солдат обстоятельно объяснил: находились они в боевом охранении. Сзади послышался шорох. Напарник схватился было за автомат, да поздно.