Искатель. 1967. Выпуск №4 стр. 125
Однако Федор чувствовал, что не сможет приказать этому парню остаться здесь, пока они дойдут до заставы на краю болота и уничтожат ее гранатами. Кроме того, что будет делать он один, беззащитный, в тылу у немцев? Он не сможет остаться один, хоть убей его. А идти вместе — значит увеличить риск быть узнанными заранее. Пестрикову нельзя приказать отстать, запрятать под балахон свое лицо — это вызовет у дежурных заставы если не подозрение, то любопытство.
Они должны пройти это болото и доставить во что бы то ни стало документы в штаб.
А Пестриков шел позади и болтал разную чепуху. Он болтал до той поры, пока Николаев не заметил на закраине болота фигуру часового и стоящий на турели пулемет.
— Заткнись, Ваня! — попросил Николаев сквозь сжатые зубы.
Несколько шагов они прошли молча. Потом Пестриков сказал:
— Куда же я свою морду дену? Вон он в бинокль на нас смотрит.
Федор промолчал, но на душе у него стало спокойнее: все они поняли друг друга.
* * *«А с высоты земля выглядит картой-двухверсткой», — подумал Федор, глядя в иллюминатор. Деревья казались спичками, горящими ярким зеленым пламенем. Дома — коробочки с красными черепичными крышами. Потом пошли леса, покрытые, словно пухом, свежей весенней зеленью. Рыжее пятно — болото с пожухлой травой.
«Может, это то самое? — неожиданно мелькнуло в голове Федора. — Нет. То много севернее, пожалуй…»
Он окинул взглядом лица своих спутников.
«Вот какая она, Победа! — и сам Федор радостно и широко улыбнулся какому-то незнакомому лейтенанту. — А я все никак не мог себе ее представить. Победа — значит спокойствие и радость на лицах, забвение постоянного напряжения, что вот… не свистнет, а угодит в тебя пуля, ударит огненный столб разрыва рядом или скрытая в траве мина, как та, которая оторвала ногу Николаеву, и я, тоже раненный, тащил его на длинной еловой лапе, привязав двумя солдатскими ремнями.
Вот они сейчас летят и
не думают, что выскочит из-за тучи «мессер» и они рухнут вниз.
Или вот, как Пестриков… Тогда они подошли к заставе на бросок гранаты и уничтожили врагов, которые дежурили у пулемета, Они думали, что это все. Однако из лесу выскочили сразу человек десять ошалелых фашистов. Пестриков посмотрел на них, подошел к пулемету, дал очередь. И сказал:
— Идите, дяденьки…
Так и сказал:
— Идите, дяденьки. Машинку эту я знаю. Патронов достаточно. Я прикрою. Только вы к лейтенанту Песне сходите. Первый взвод, первой роты, третий батальон, — он назвал номер полка, дал еще одну очередь, и Федор увидел, что Пестриков умеет обращаться с «машинкой». — Вот и скажите лейтенанту Песне, что я хоть и сопливый… Слышал я, назвал он как-то раз меня так… Но не сукин сын… Так и скажите. Чтоб не думал никто обо мне худо.
В глазах у него стояли слезы.
— Еще бате и мамке напишите. Адрес у лейтенанта, — заторопился Пестриков и крикнул: — И уходите, уходите, разведчики! Пока я добрый! А то сил не хватит…
Стрельба смолкла, когда они, сделав большой крюк по закраине болота, вышли в лес и, тыкаясь в разных направлениях, пытались найти проход к своим. Но в лесу было полно вражеских солдат. Тогда вернулись к болоту, заночевали там и опять