Искатель. 1970. Выпуск №3 стр. 135
левом углу карты (а не в правом, где находился Терезиендорф) что-то белело. Как будто бы там остались следы подчистки. Да, точно! В этом месте с поспешностью стирали резинкой, даже, по-видимому, счищали лезвием бритвы красный кружок, которым был обведен какой-то населенный пункт.
«Ну же, название этого населенного пункта! Ахтунг?.. Афер?..
Ашен! Так и есть! Я — в Ашене! Мне указали пункт, который находится в диаметрально противоположной стороне, не влево, а вправо от шоссе (если двигаться от Санкт-Пельтена), и гораздо дальше от Штернбурга, чем этот Ашен!
И вот вся вражеская стратегия как на ладони!»
Бельчке провел руками по лицу. На пухлых губах его опять та же приветливая, доброжелательная улыбка.
— Вы убедились?
— Да, я убедился, — сказал Колесников.
— Не будем же медлить! Вы, конечно, имеете свой шифр или радиопароль?
— Имею.
— В какое время выходят на связь ваши штабные радисты?
— Днем через каждые четыре часа. Ночью каждый час.
— И долго ждут связи с вами?
— В течение пятнадцати минут.
— Сейчас без семи минут три.
— Да, пора.
— В таком случае… Банг! Проводите нашего гостя к рации!
ГЛАВА XIII. СТУЧУСЬ В ПЛОТНО ЗАКРЫТУЮ ДВЕРЬ!1Колесников ожидал, что его поведут к трапу и куда-то вниз. Но Банг толкнул одну из белых панелей в стене, она мягко подалась и ушла
внутрь. Ого! Сколько здесь потайных дверей!
— Прошу! — сказал Банг и пропустил Колесникова первым.
Перед ним был коридор, довольно длинный. Вереница плафонов протянулась под потолком. Лампочки почему-то горели вполнакала.
Быстро пройдя по коридору, Банг и Колесников очутились в тесной комнате, где помещалась радиорубка. Радист, белобрысый юнец с воспаленными, красными веками, видимо, хронически недосыпавший, вскочил с табуретки. Он с удивлением взглянул на Колесникова.
А тот внимательно рассматривал рацию.
Почти такой же переносной приемо-передающей аппаратурой пользовались разведчики, только здесь ящик был побольше. Как обычно, стояли под столом сухие элементы: три батареи накала и одна для питания — анодная.
Колесников потянулся к ключу. Банг придержал его за руку.
— На ключе наш радист! — строго сказал он. — Вы будете диктовать текст. Запомнили то, что вам сказал-штандартенфюрер? Или, может, записать на бумаге?
— Не надо. Я запомнил.
Радист снова надел наушники и занял свое место у рации.
— Какой ваш шифр? — бросил он, не оборачиваясь.
— ЮКШС, — торопливо подсказал, становясь за его спиной, Колесников.
— На какой волне?
— На волне 2750.
Радист застучал ключом. Работал он, несмотря на свой сонный вид, отлично — четко и быстро.
Наши радисты, несомненно, сразу же распознают, что «почерк» не Колесникова. Дополнительная трудность, черт ее подери!
В штабе флотилии было подразделение радистов, которое занималось только тем, что следило в эфире за разведчиками, находившимися на задании. Даже если предполагалось, что разведчик погиб, с ним в течение определенного времени продолжали выходить на связь. Ведь на войне надо принимать в расчет также и возможные случайности. Разведчик сам, в силу неблагоприятно сложившихся обстоятельств, мог вывести из строя свою рацию. Потом обстоятельства изменились, он сумел собрать новую, раздобыв к ней детали, и снова вышел в эфир. Либо его ранили, он лишен возможности работать на ключе, и ему пришлось обучить товарища. Так что незнакомый почерк — полбеды! Беспокоит другое. Наверное, его, Колесникова, посчитали погибшим при высадке десанта в Тат. С того дня