Искатель. 1970. Выпуск №3 стр. 136
прошло уже более полутора месяцев. Много… Код за это время могли изменить.
Все равно рискнем, попробуем!
— Сигнал перехода на прием? — буркнул радист.
— КФС.
Радист несколько раз отстучал ключом три эти буквы.
— Какие позывные ожидать?
— ФЛК.
Стук ключом прекратился. Радист слушает. Ждет…
Напряжение в радиорубке нарастает. Банг нервно перекатывает во рту из угла в угол сигарету, не замечая, что она потухла. Вошел на цыпочках Бельчке, спросил взглядом: «Ну, как?» Банг досадливо дернул плечами.
А Колесников поспешил отвернуться, чтобы по выражению его лица Бельчке не догадался о том, что он чувствовал.
Он чувствовал радость — огромнейшую!
Через несколько минут свяжется наконец со своими! Пусть через посредство этого вихрастого белобрысого фрица. Радист, за спиной которого он стоит, всего лишь одна из деталей рации, а в данном случае рычаг, прикрепленный к ключу.
«Ну, где же этот отзыв — ФЛК? Как только белобрысый примет ФЛК, я начну диктовать ему цифирь. Бельчке и Банг, конечно, знают, что код состоит из четырехзначных цифр. Каждое такое сочетание может обозначать слово или целую фразу. Буду на всякий случай перебивать сообщения какой-нибудь чепухой. Чтобы помешать этому, нужно знать код кода, то есть в каких именно местах чепуха прерывается и в каких возобновляется. Хотя эта перестраховка вряд ли понадобится. Фрицы и так ни черта не поймут. Кое-что начнут понимать тогда лишь, когда на головы им посыплются бомбы или станут прыгать наши парашютисты. Ведь господин профессор заказывал как раз парашютистов — только в населенный пункт Терезиендорф, а не в Ашен!»
Радист возобновил вызов.
«ЮКШС! ЮКШС!» — монотонно стучит он, пробиваясь шифром-паролем Колесникова через эфир к радистам Дунайской флотилии.
Потом несколько раз вопросительно «КФС» — и молчание. Пять минут длится вызов, три минуты — молчание. Похоже, будто стучат в дверь. Постучат немного и стоят, прислушиваясь. Нет, за плотно закрытой дверью не отзывается никто.
Банг посмотрел на часы.
— Пятнадцать минут прошли. Русские не отвечают. Почему вы дали неправильный шифр?
Насупясь, он положил руку на кобуру своего пистолета.
— Я дал правильный шифр, — спокойно ответил Колесников. — ЮКШС — это и есть мой шифр. Но, вероятно, он устарел. Я был в отсутствии слишком долго.
— Ваши предложения? (Это Бельчке, нервно.) Колесников задумался, потирая лоб. Что делать, если за давностью времени код изменен, а на старый шифр-пароль радисты не отвечают, опасаясь ловушки?
— Думайте! Ну! Думайте поскорее! (Это Банг.)
Колесников поморщился.
— Только не подгонять, не торопить! Вы же не даете мне сосредоточиться.
— Тише, Банг! Вы не даете ему сосредоточиться! (Это Бельчке.)
«Стало быть, с кодом осечка! Выйдя в эфир, мы
наткнулись на преграду. Преодолима ли она? Как все же прорваться через эфир к своим хотя бы на пять минут?»
Напряжение и духота в радиорубке возрастают. На куполообразном лбу Бельчке выступили росинки пота — он вынужден расстегнуть воротник мундира. Банг с раздражением выплюнул на пол потухшую, изжеванную сигарету, вытащил из портсигара другую…
Он не успел закурить. Колесников радостно крикнул:
— Морской код! Ну, конечно, морской код! Есть он у вас?
— Банг! Есть у нас этот код?!
— Должен быть.
Радист и Банг заметались по комнате, ища свод кодовых сигналов, которые применяются обычно на кораблях.
2«Пожалуй, это выход, — лихорадочно думал Колесников. — Для того