Искра Зла стр. 146
подобрать правильные слова. — Про Мессера. Кто он такой?
— Презренный язычник и еретик, — ни секунды не задумываясь, выдал жрец. — Как и все остальные его горцы. Если бы лет этак триста назад предок твоего Мессера не поклялся честью и правдой служить Готтардам, благочестивые воины уж навели бы в Чернолесье порядок.
— Ух ты, — удивился я. — Чем же это они так провинились перед твоим Басрой?
— До сих пор смеют поклоняться Спящим, — пожаловался Парель. — Представляешь?!
— Ну и что?
— Так раньше еще имели наглость в ереси своей упорствовать. Жрецов Всеблагого на опушку не пускали, а и всех прочих, кто слишком глубоко в их Черный лес заходил, стрелами норовили утыкать.
— Ну, это мне знакомо, — хмыкнул я. — А чего к ним все лезли-то?
— Как чего? — вытаращился на меня жрец. — Ты что же это? И про альвов поди не ведаешь? В Черном же лесу сразу три поселения было чародейского народца. Всем же хотелось красоты этакой отведать, коли хозяева все одно следом за Спящими в иной мир ушли… А горцы их стрелами…
— И чем все кончилось? Сейчас-то там что?
— Да запутано там все… Арч, оно тебе зачем? Там демон рог сломит разбираться…
— Надо, — что я мог сказать? Действительно надо было, ибо слушал я жреца Духа Духов, а сердце билось так часто и гулко, словно о судьбе своей полузабытой родины легенды слушаю. В том, что мой лесной народ — отдаленная родня чернолесским горцам, я был уже почти уверен.
— Ну, надо так надо, — проворчал, ерзая по странному седлу, жрец. — Припомню, что смогу… Черный лес — он велик больно. Ну, может и не так, как твой, но тоже… очень даже… По карте потом сам глянешь. Камил тебе передал копию малую. Говорил, ты интересовался.
— О! Да!
— Вот и посмотришь… Припоминается, от границ с Иберией и до самого Хилгарда полоса тянется. В ширину и того не ведаю. Отроги Белоголовых гор сплошь заросли. И на
равнину языки сбегают. Майорат графа Мессера Шварцвальда это только в границах немецкого государства. А в Игларии и в Модулярах свои хозейва имеются. У нас целый герцог раньше был… сейчас и не знаю. Внучку ихнюю надо было спрашивать. Тыж с ней рядком стоял на турнире. Или не опознал девку в ней?
Я чуть дернул плечом, чувствуя, как огнем разгораются скулы.
— Так ты про девку и спрашивал? — догадался жрец. Да так громко догадался, что до самого последнего дружинника его возглас долетел. — Так Ратомира спроси. Он про нее больше знает.
— Угу, — буркнул я под гогот разрумянившегося Пареля и толкнул коленями лошадку. — Потом.
Мне было о чем подумать и кроме шуток и подначек дружинников. Так что я приотстал и пристроился в самый конец слишком растянувшейся колонны. Лошадка спокойно шла следом за мокрыми хвостами понурых усталых коней.
Дорога резко свернула на восток, вплотную приблизившись к краю огромного оврага. Со склона текли тоненькие пока ручейки, унося в туманный провал лесной мусор. Копыта стали глубже проваливаться в сыто чавкающую грязь. Полетели первые комья грязи.
Перекинутый через лог мост не выглядел крепким. Ограждение давно сгнило и отвалилось, а бревна настила покрылись маслянистой слизью — гниль глубоко проникла в глубину срубленных деревьев.
— Далеко еще до реки? — поинтересовался, разглядывая мох между