Искупление Христофора Колумба стр. 131
он вообще не вернется, мы не будем больше тратить сил на подобные проекты”.
– Королева, которую вы себе вообразили, очень сухая, – промолвила Изабелла. – Она говорит, как святоша.
– Это моя вина, – сказал Талавера, – мне редко приходилось слышать, как дамы из общества разговаривают со своими супругами наедине.
– Мне кажется, эта королева должна сказать своему мужу примерно так: “Если он отправится в путь и не вернется, мы лишимся всего нескольких каравелл. Каждый год мы теряем куда больше от нападений пиратов. Но если он отправится и вернется с удачей, то тогда всего с тремя каравеллами мы добьемся большего, чем удалось Португалии за целый век дорогостоящих
и опасных путешествий вдоль африканского побережья”.
– О да, вы правы, так будет намного лучше. У короля, которого вы воображаете, остро развит дух соревнования.
– Португалия, как шип, сидит у него в боку, – промолвила Изабелла.
– Итак, вы согласны со мной, что решение должен написать Мальдонадо?
– Вы забыли об одной вещи, – сказала Изабелла.
– И это?
– Колон. Когда он узнает о решении, он покинет нас и отправится во Францию или Англию, либо в Португалию.
– Есть две причины, по которым он этого не сделает, Ваше Величество.
– Какие же?
– Во-первых, у Португалии есть Диас, и им известен африканский путь в Индию, а что касается Парижа и Лондона, то у меня есть сведения, что первые попытки Кулона установить там связи через посредников встретили весьма холодный прием.
– Он уже обращался к другим королям?
– После первых четырех лет, – сухо сказал Талавера, – его терпение начало истощаться.
– А вторая причина, по которой Колон не покинет Испанию между оглашением вердикта и окончанием войны с Гранадой?
– Ему сообщат о принятом решении в письме. И это письмо, хотя в нем и не будет никаких прямых обещаний, тем не менее даст ему понять, что, когда война кончится, к рассмотрению его дела можно будет вернуться.
– Решение закрывает дверь, но письмо открывает окно?
– Чуть-чуть. Но если я вообще знаю Колона, этой маленькой щели в окне будет достаточно. Он очень упорен, и надежда значит для него очень много.
– Если я правильно понимаю вас, отец Талавера, вы вынесли свое личное решение в пользу путешествия?
– Вовсе нет, – сказал Талавера. – Если бы меня спросили, чья карта мира более правильна, думаю, я отдал бы предпочтение Птолемею и Мальдонадо. Однако все это основывалось бы на догадках, поскольку с теми сведениями, которыми мы располагаем в настоящее время, никто этого не знает и не может знать.
– Тогда зачем вы пришли сюда сегодня со всеми этими… предложениями?
– Я бы скорее назвал их игрой воображения, Ваше Величество. Я никогда не осмелился бы предлагать вам что-либо. – Он улыбнулся. – В то время, как другие пытались определить, кто из древних прав в своем представлении о мире, я больше размышлял о том, какое решение будет хорошим и правильным. Я вспомнил, как святой Петр вышел из лодки и пошел по воде.
– Пока не засомневался.
– И затем был поднят рукой Спасителя. Глаза Изабеллы наполнились слезами.
– Вы думаете, им движет Святой Дух?
– Орлеанская Дева была либо святой, либо сумасшедшей.
– Или ведьмой. Ее сожгли как ведьму.
– Именно это я и имею в виду. Кто мог наверняка знать, что ее поступками руководил Бог? И все же