Искупление Христофора Колумба стр. 133
благодаря планам, так блестяще разработанным Дико и Хунакпу, у людей будет гораздо больше возможностей быть счастливыми и осуществить свою мечту, чем в наше время. Конечно, будут и беды, но не столь всеобъемлющие. Вот, что мне следовало бы вам сказать. Вам действительно удастся предотвратить много горя, и к тому же вы не создадите его новых источников.
– Да, промолвила Тагири, – вы должны были это сказать.
– Я не привык оперировать понятиями “горе” и “счастье”. Как вы знаете, для математики горя не существует. В моей жизни профессионала я с ним не встречался. И тем не менее меня это заботит. – Манджам вздохнул. – И даже больше, чем вы думаете.
Что-то из сказанного им озадачило Дико, и как только она поняла, что именно, то сразу же выпалила:
– Мы с Хунакпу еще не закончили работу над планами.
– Разве? – спросил Манджал. Он подошел к Трусайту II и, к изумлению Дико, как специалист стал управлять им. Почти мгновенно он вызвал контрольный экран, которого Дико никогда раньше не видела, и ввел двойной пароль. Мгновение спустя голографический дисплей ожил.
На дисплее потрясенная Дико увидела себя и Хунакпу.
– Просто остановить Кристофоро – недостаточно, – говорила Дико на дисплее. – Мы должны помочь ему и его людям на Эспаньоле создать вместе с тайно новую культуру. Новое христианство, которое будет принято индейцами так же, как во втором веке оно было принято греками. Но этого тоже недостаточно.
– Я очень надеялся, что ты именно так оценишь ситуацию, – сказал Хунакпу на дисплее. – Поскольку я намерен отправиться в Мексику.
– Как так, в Мексику?
– Разве это не входило в твои планы?
– Я только имела в виду, что нужно побыстрее развить технику настолько, чтобы новая смешанная культура догнала бы европейскую.
– Да, я именно так тебя и понял. Но, конечно, этого нельзя сделать на Гаити. Испанцы, наверняка, попытаются, но тайно просто не готовы воспринять такой уровень развития техники. Она останется чисто испанской, а это означает, что навсегда останется разделение на классы между белыми владельцами машин и темнокожей рабочей силой. А это плохая основа для здорового общества.
Манджам остановил дисплей.
Фигурки Дико и Хунакпу замерли.
Дико оглянулась на других зрителей и увидела, что страх и гнев в их глазах точно отражают те чувства, которые она сама испытывала.
– Позвольте, но эти машины, – вмешался Хасан, – ведь считается, что они не могут передавать картины того, что происходило менее чем сто лет тому назад.
– Обычно не могут, – согласился Манджам.
– Откуда математику известно, как пользоваться Трусайтом? – спросил Хунакпу. – Служба уже давно сделала копии всех утраченных личных записей великих математиков прошлого.
– Это неслыханное нарушение запрета на вмешательство в личную жизнь, – произнес Кемаль ледяным тоном.
Дико в душе согласилась с ним, но ее уже мучила догадка, и она неожиданно задала казавшийся ей куда более важным вопрос.
– Кто вы на самом деле, Манджам?
– О, я действительно Манджам, – сказал он. – Но подождите немного, не спорьте, я понял, что вы имеете в виду. – Какое-то мгновение он спокойно смотрел на всех присутствующих. – Мы не рассказываем о том, что делаем, потому что люди поняли бы нас неправильно. Они подумали бы, что мы представляем собой некое тайное общество, которое правит миром из-за закрытых дверей, тогда как на самом