Библиотека

Испытание молчанием стр. 37

Размер шрифта
-
+
Тема

Винни доходит до западного края поляны. Здесь все опутано оранжевой лентой. Словно паутина ядовитой паучихи, она петляет и натягивается между белыми березовыми стволами, поднимающимися из мерзлой земли.

Винни останавливается. Здесь, на этом самом месте, погиб Грейсон. Здесь Джей нашел части тела своего Ведущего Охотника. Она опускается на корточки возле оранжевой ленты, расслабляя мышцы и успокаивая дыхание. Если рядом кто-то и есть, то он тих, как василиск.

Она несколько раз поправляет очки и, прищурившись, оглядывает местность. С этого расстояния мало что видно, кроме илистого, каменистого берега ручья, изгибающегося полумесяцем. Эта проточная вода помогла ей защититься на третьем испытании, послав к ней призрачных оленей, которые поскакали прочь и увели за собой Ворчуна…

Винни сглатывает ком. Она подныривает под ленту, будто грабитель через лучи сигнализации. Пригибается, наклоняется, качается и приседает, пока не оказывается по ту сторону. И теперь она ясно видит, что тут происходило. По всему илистому берегу впечатаны следы ботинок – наверняка Понедельниксов и Вторниганов, которые зачищали место убийства. А некоторые, возможно, оставил Джей. А иные, может быть, и Грейсон.

Но, оглянувшись назад, Винни замечает то, от чего у нее в животе все переворачивается.

Кровь. Как же много крови!

Такого она в жизни не видела. Ей приходится прикрыть рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Белая кора берез в несколько слоев покрыта полосами, мазками и брызгами. Словно кто-то явился сюда с банкой красно-коричневой краски и принялся размахивать здоровенной кистью. Или неудачно выступили со своими знаменитыми брызжущими краской барабанами ребята из «Блю Мэн Груп».

С расстояния Винни предполагает, что это, может быть, и не кровь, а в самом деле краска. Но в глубине души знает: нечего себя обманывать. Вот они – настоящие останки Грейсона Пятницки. Не прах в озере, а кровь на белых стволах.

Пальцы Винни превращаются в когти, впивающиеся в кожу вокруг рта. Ей становится трудно дышать.

«На его месте могла быть ты, – напоминает ей мозг. – На его месте должна была быть ты. – Но этой мысли на пятки уже наступает другая: – Как кому-то вообще взбрело в голову, что это вервольф?» Эта мысль – как яркий буй в потоке ужаса, заливающем ее мозг.

Нет, вервольф такое устроить не мог. Чтобы это утверждать, Винни не надо быть Понедельниксом или Вторниганом, обученным кошмарной криминалистике. Из тела, раздираемого на куски прямо под деревьями, кровь не могла бить такой широкой струей. Грейсона рвали на части сразу в нескольких местах, фрагмент за фрагментом, орган за органом. Его смерть прокатилась по всей этой территории.

Это ужасно. Это чудовищно. И совершенно бессмысленно. Зачем, зачем, зачем кошмару творить с человеком такое?

«Приписывать кошмарам человеческие эмоции, – гласит „Справочник“, – и очеловечивать их в любом отношении – значит, в корне не понимать их мотивы и внутренние механизмы принятия решений. Они руководствуются не пирамидой Маслоу, а своей уникальной шкалой потребностей».

Винни разворачивается назад, к ручью. Если на прибрежных камнях тоже была кровь, то речка и вчерашний дождь смыли все подчистую. А вот березам с их белыми скелетами ничего не утаить.

Не скрыть ничего и притопленному бревну в середине ручья. Даже с расстояния Винни видит: с ним что-то произошло. Или на нем.

Она заходит в ручей, не обращая внимания на

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.