Источник Шиюна стр. 79
тебя.
— И не будешь ждать ее?
— Она придет сама, — сказал он и вдруг с невероятной поспешностью пошел прочь.
С посохом идти было гораздо легче, и он не хотел расставаться с ним, меньше всего заботясь о том, нужен ли он Джиран. Она шла босая, но боль его собственных ног, стертых намокшими сапогами, была еще хуже. К тому же он умудрился вывихнуть сустав. Он не подавал руки, чтобы помочь ей, непрестанно мучился от боли и был в отчаянии. И в течение этого долгого пути он все время думал о том, что у нее нет никакого повода желать ему добра. Если он бросит ее, то она сможет найти его спящим и сделать то, что уже пыталась. Он мог привязать этого ребенка к дереву и оставить на милость наводнения, но честь дай юйо запрещала ему поступать так с человеком. Иногда он смотрел на нее сверху вниз, желая, чтобы она вообще никогда не рождалась, а когда она смотрела снизу вверх на него, он начинал нервничать под этим упрямым взглядом. «Сумасшедшая, — думал он, — ее собственные родичи выгнали ее, потому что она сумасшедшая. Какая другая девчонка отважится пуститься в путь одна за каким-то чужим мужчиной?»
Но в конце концов он утратил бдительность и шел, уже не думая
о том, что случилось. Усталость ослабила его ноги так, что он едва не валился без чувств. Джиран тоже еле держалась на ногах.
— Мы должны отдохнуть, — сказал он суровым голосом и так холодно, как только мог.
Обхватив девочку за талию и не обращая никакого внимания на ее яростное сопротивление, он стащил ее с дороги к корням деревьев, удобным для отдыха и не таким холодным как камни. Она дрожала.
— Я не причиню тебе вреда, — сказал он, — успокойся и отдохни.
На всякий случай все еще не отпуская ее, он прислонил голову к торчащему из земли корню и закрыл глаза, пытаясь немного вздремнуть. Она оставалась спокойно рядом с ним, и тепло их тел помогло им согреться.
Вейни проснулся от того, что у нее вырвался крик.
— Успокойся, — приказал он ей, — успокойся.
Он рефлекторно сжал руку, затем ослабил ее, и чувство усталости стало казаться даже исцеляющим, когда все ужасы оказались позади. Джиран смотрела на него, положив голову ему на грудь. И, встревоженный ее взглядом, он спросил:
— Есть ли кто-то, кто беспокоится о тебе?
Девочка не ответила. Тогда он понял, что она не поняла его вопрос.
— Мы должны были отослать тебя назад, — сказал он.
— Я бы не ушла.
Он поверил ей. Искренность в этом маленьком хриплом голосе была абсолютной.
— Ты сказала, что Хиюдж затопляется. Но это лишь предположение. Здесь ты могла утонуть с таким же успехом.
— Моя сестра уже утонула, — ответила она. — А я не собираюсь.
Дрожь пробирала ее, а глаза с ужасом уставились на что-то за его спиной.
— Хнот становится все сильнее, и луны, и приливы, а я не хочу видеть это снова. Я не хочу быть в Хиюдже во время этого.
Ее слова взволновали его, хотя он не понимал их смысла. Ужасные луны, при виде которых он, скорее всего, содрогнется.
— А Шиюн? — спросил он. — Может быть, там еще хуже?
— Нет, — ее глаза встретились с его. —