Источник Шиюна стр. 81
значит, нуждалась в проводнике, рожденном в этом веке, потому что однажды в Эндаре она заблудилась в лесу, который успел вырасти с тех пор, как она проезжала по тем краям в последний раз.
— Пора, — резко сказал он Джиран. — Пора идти.
С помощью посоха он встал на ноги и помог ей подняться. Девочка выпустила его руки только, когда они снова вышли на дорогу. Теперь Джиран смотрела на него по-другому, с надеждой. Он понял это с чувством вины. Она взглядывала на него и время от времени машинально касалась ожерелья и креста или притрагивалась к золотой птичке, которую он вернул ей. Крестьянская девочка обладала кусочком золота, странно не сочетающимся с ее грубым платьем и натруженными руками.
— Мои предки, — сказала она, — короли Бэрроу.
— Как называется ваше племя? — спросил он ее неожиданно.
Ее глаза широко раскрылись.
— Мы майжи, — сказала она. — Все умерли, остались только майжи.
Майжи. Маай. Маай и Яйла. Его сердце, казалось остановилось, а рука упала с ее плеча, когда он вспомнил Моридж и свой собственный клан, который был по крови враждебен ему. И исчезнувший клан Яйла, на смену которому в Моридже пришли нхи. — Маай Джиран, дочь Эла, — пробормотал он, называя ее именем, которое было известно племени Эрд, некогда жившим за горами, о котором при жизни самого Вейни уже почти все забыли.
Она молча глянула на него, босоногая, в платье из толстой шерсти. Она не поняла, какая связь была между ним и маай и как это было связано с Джиран, дочерью Эла. Враждебность по отношению к маай не имела никакой силы здесь, против женщины на затопленных долинах Хиюджа.
— Пошли, — сказал он, крепче прижимая ее к себе.
Люди различных кланов заметно отличались друг от друга: кайя были импульсивными, нхи очень упрямыми. Клан маай был скрытным и холодным. И жестокость, которая преследовала его всю жизнь со стороны сводных братьев, была от племени маай, и девочка эта была потомком маай.
Маай ненавидели его и долго ожидали момента реванша. Но он отказался думать обо всем этом применительно к Джиран. Она была его спутником на этой дороге, и лучше, чтобы она была союзником на пути, который казался бесконечным, и лучше, чтобы она молчала, а говорили только ветер и бурлящая вода. Были вещи и похуже вражды, и здесь они поджидали их на каждом шагу.
Вечером, когда свет стал золотисто-красным, они пришли в место, где болота расходились вширь, а деревьев почти не было. Вдоль дороги рос тростник, огромные стаи белых птиц встревоженно взлетали, когда они подходили близко. Змеи проскальзывали мимо по застоявшимся лужам и скрывались в тростнике. Вейни глядел на птиц, которые дразнили их, и сгорал от желания подстрелить их, поскольку голод отзывался в желудке болью.
— Дай мне кожаный шнурок, — попросила его Джиран.
И из-за любопытства он отплел один из шнурков, свисающих с его пояса, которые использовал для всякой всячины. Он смотрел, как снуют ее крепкие пальцы, и понял, что она пытается сделать захват для камня. Он дал ей еще один шнурок, чтобы сетка получилась покрепче. Потом они долго шли спокойно, до тех пор, пока птицы не стали летать над их головой. Неожиданно она крутанула сетку и сделала быстрый, очень умелый бросок.