История Санкт-Петербурга стр. 25
на каждой станции, гуляли, любовались. Дети и вовсе не хотели уходить…»
В эти годы у ленинградцев были два любимых театра: Большой драматический (БДТ), который с 1956 года возглавлял Георгий Александрович Товстоногов, и Театр комедии во главе с замечательным режиссером и художником Николаем Павловичем Акимовым. Легендарным стал поставленный в 1957 году на сцене БДТ спектакль «Идиот» по роману Ф. М. Достоевского, где роль князя Мышкина играл молодой Иннокентий Смоктуновский. Восторженно принимали зрители спектакль «Горе от ума», в котором блистал в роли Чацкого Сергей Юрский. Невозможно было достать билеты на спектакли по пьесам Александра Володина «Пять вечеров» и «Старшая сестра».
Событиями не только в театральной, но и в общественной жизни города стали спектакли Театра комедии по пьесам Евгения Шварца «Обыкновенное чудо», «Тень», «Дракон». На «Дракона» стремился весь город. Все старались посмотреть пьесу до того, как ее закроют. А такая угроза была весьма реальной, так как в пройдохе Бургомистре, сменившем грозного Дракона-Сталина, зрители видели тогдашнего хозяина страны Никиту Хрущева.
Недолгую «оттепель» сменила эпоха застоя – под таким названием вошло в историю 18-летнее правление Л. И. Брежнева, возглавившего страну после отставки Хрущева в октябре 1964 года. Начались попытки обелить Сталина, запрещалось упоминать о жертвах сталинских репрессий. Ужесточилась цензура. Любое упоминание о трудностях жизни расценивалось как «очернение нашего строя, клевета на наш героический народ».
Для многих ленинградцев нормой жизни в годы застоя стали двоедушие и ложь. Боясь лишиться работы или партийного билета, они одобряли «мудрые решения» партии на собраниях, а в дружеских компаниях ругали советскую власть, рассказывали анекдоты о Брежневе, слушали магнитофонные записи с песнями Высоцкого, Окуджавы, Галича. Те, кто боялся задохнуться в такой атмосфере, старались всеми правдами и неправдами вырваться за рубеж.
Как протест против режима возникло движение диссидентов, или инакомыслящих. Отстаивая право каждого на свободу убеждений и гласность, они старались, чтобы как можно больше людей узнавало о беззакониях, творившихся в стране. Из рук в руки передавались машинописные листки «самиздата». Только там можно было прочесть «Реквием» Ахматовой или «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына. Все чаще произведения из «самиздата» попадали в «тамиздат» – тайно переправлялись на Запад, публиковались там, а потом возвращались на родину уже в типографском виде. Читать «самиздат» и «тамиздат», а тем более копировать, было опасно: на языке Уголовного кодекса это называлось «распространением ложных измышлений, порочащих советский строй», за что полагалось от трех до семи лет лагерей.
Ленинград в «эпоху застоя» возглавлял первый секретарь обкома КПСС, невежественный и самодовольный Г. В. Романов. Его фамилия давала повод ко множеству ходивших по городу анекдотов. Вот один из них. Рабочий, глядя на пустые полки гастронома, начинает громко ругать Романова. Его тут же забирают в милицию. «Да как тут не ругаться?! – говорит рабочий в свое оправдание. – Романовы триста лет Россией распоряжались, а продуктов на семьдесят лет запасти не смогли!»
В 1972 году власти выслали из страны поэта Иосифа Бродского. Накануне отъезда он послал письмо Генеральному секретарю ЦК КПСС Л. И. Брежневу. В нем были такие строки: «Мне горько уезжать из России. Я здесь родился, вырос, жил, и всем, что имею за душой, я обязан ей… Переставая быть гражданином СССР, я не перестаю быть русским поэтом. И верю, что я вернусь;