Библиотека

Иствикские ведьмы стр. 175

Размер шрифта
-
+
Тема

ну как ты не поймешь? Ничего этого не было. Мы его напридумывали.

– А рояли? А искусство?

– Но мы не имеем представления о том, что из всего этого было оплачено. Очевидно, там есть и какие-то ценные вещи. Но большая часть этого «искусства», конечно, гроша ломаного не стоит. Я имею в виду чучела пингвинов с напыленной на них автомобильной краской…

– Ему это нравилось, – отвечала преданная Александра. – Он не притворялся, я уверена. Он был художником, и ему хотелось, чтобы все мы занимались творчеством. И сам творил. Посмотри на твою музыку, весь этот Брамс, которого вы вместе исполняли, пока твой страшный доберман не изгрыз виолончель, а ты сама стала вести себя, как какой-нибудь заплывший жиром банкир.

– Ну и дурочка, – резко сказала Джейн и положила трубку.

И к лучшему, слова застревали у Александры в горле, а на глаза навернулись слезы.

Через час позвонила Сьюки с последним изъявлением былой солидарности. Но, кажется, все, что она могла сказать, это:

– О боже. Этот маленький неудачник Крис. Я ни разу не слышала, чтоб он связал два слова.

– Думаю, он хотелнас полюбить, – сказала Александра, она могла говорить только о Дарриле Ван Хорне, – но оказался не способен.

– А Дженни? Ее он тоже хотел полюбить?

– Может быть, потому, что она так похожа на Криса.

– Он был образцовым мужем.

– Это могло быть не всерьез.

– Я все время себя спрашиваю, Лекса, он, должно быть, знал, что мы делаем с Дженни, можно ли…

– Продолжай. Говори.

– Мы исполняли его волю, так получается…

– Убивая ее, – добавила Александра.

– Да, – сказала Сьюки. – Потому что он не хотел, чтобы она мешала, когда они оформили отношения юридически и все изменилось.

Александра пыталась думать: прошла целая вечность с тех пор, как ее мозг напрягался, это ощущение доставляло ей почти физическое наслаждение, когда она блуждала по неуловимым тоннелям возможного и вероятного.

– Я, правда, сомневаюсь, что Даррил все так устроил. Он вынужден был импровизировать в ситуациях, создаваемых другими людьми, и не умел далеко заглядывать. – Когда Александра говорила, она видела его все яснее и яснее – чувствовала его изнутри, все его изъяны, рубцы и пустоты. Мысленно она перенеслась душой в место гулкого одиночества. – Он не мог творить, у него не было собственных способностей, все, что он мог, это высвобождать то, что уже было в других. Даже в нас: у нас было обиталище до того, как он появился в городе, и были свои способности. Думаю, – рассказывала она Сьюки, – что он хотел бы стать женщиной, как он как-то сказал, но не мог даже этого.

– Даже, – иронически отозвалась Сьюки.

– Ну, большей частью это невесело. Честно.

Опять першит в горле, подступают слезы. Это ощущение, как и то с трудом поддающееся стремление снова мыслить, было обнадеживающим и твердым началом. Ее перестало нести по течению.

– Может, тебя это немного успокоит, – сказала ей Сьюки. – Вполне вероятно, что Дженни не очень жалела, что умирает. Ребекка теперь, когда Фидель сбежал с ним, стала поразговорчивее, и она рассказывала в «Немо», что после нас там творилось такое, что волосы встанут дыбом. Очевидно, для Дженни не было секретом то, что затевали Крис и Даррил, по крайней мере, тогда, когда она благополучно вышла замуж.

– Бедная девочка, – сказала Александра. –

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.