Итальянский темперамент стр. 75
таком состоянии.
— Однако…
Она слегка подтолкнула его к двери.
— Узнай, что творится в полицейском участке.
Всем своим сердцем Марша была с ним. Никогда еще она не видела Винченцо в таком замешательстве. Он просто не знал, что делать. В его голове, как на заезженной пластинке, крутилась только одна мысль.
— Ты ни в чем не виновата! — с горечью сказал он. — И все это время я…
— Сейчас ты поедешь в полицейский участок и выяснишь там все о своем брате, — сказала Марша, выпроваживая Винченцо из холла.
Его выразительный рот скривился в горькой усмешке.
— Хорошо…
— Такой бесчувственный, такой жестокий… — продолжала причитать сквозь слезы Алессандра,
теперь уже обращаясь к Марше. — А Лука другой. Лука такой добрый…
Абсолютно не понимая, как мать могла выбрать своим любимцем Луку, Марша принялась за дело — приказала принести кофе, отыскала для свекрови пачку бумажных носовых платков.
С натянутой улыбкой на лице она слушала невнятные жалобы синьоры Моничелли. Наконец до нее стало доходить, почему Винченцо так мало говорил о своей матери. Алессандра всегда отвергала старшего сына, отдавая всю свою любовь и привязанность младшему, и Винченцо не смог ей это простить. Когда Марша, кое-как успокоив ее и уложив в постель, покинула дом, она вздохнула с облегчением. За какой-нибудь час Алессандра Моничелли сумела ее допечь.
Когда она добралась до Твейт-Мэнор, Сэмми бросился к ней на шею и повис на ней.
— А где мой папа? — требовательно спросил он.
— Ты его скоро увидишь, — пообещала Марша. — Мы прямо сейчас едем обратно в Лондон.
— Просто замечательно, — заметила Айрис, с жадным интересом читавшая в вечерней газете подробности ареста Луки. — Надеюсь, они предъявят этому подонку обвинения по всем статьям. За то, что он тебе сделал, его убить мало. А как все это воспринял Винченцо?
— Он просто вне себя.
— Я думаю. — Вздохнув, Айрис скорчила кислую физиономию. — Но свой своему поневоле брат. Тебе, например, я поверила бы гораздо скорее, чем кому-либо другому. А Винченцо сейчас, наверное, чувствует себя так, будто на него ушат грязи выплеснули.
Когда Марша с Сэмми опять подъехали к городскому дому Винченцо, было уже совсем темно. Малыш засыпал на ходу, и она сразу уложила его в постель. Когда она снова спустилась вниз, Алессандра сердито разговаривала с кем-то по телефону. С искаженным от злобы лицом она бросила трубку и выкрикнула:
— Я уезжать отсюда сей же минута!
Марша нахмурилась.
— Но почему?
— Винченцо предатель! Он предал свой семья, свой брат! — театрально прокричала Алессандра и повернулась к ней спиной. Говорить с невесткой она явно не собиралась.
Был уже двенадцатый час, когда Марша наконец услышала звук открывающейся двери. Она сорвалась с места, устремляясь навстречу Винченцо. Он выглядел очень усталым.
— Твоя мать ушла! — с ходу сообщила ему Марша.
Он пожал плечами.
— Может быть, это к лучшему. Я не собираюсь лезть из кожи вон ради ее Луки. Против него выдвинуты очень серьезные обвинения. Весьма маловероятно, что ему удастся отвертеться от тюрьмы.
— Ты его видел?
— Нет. Однако, — Винченцо вздохнул, — он признался моему адвокату во всем, что сделал четыре года тому назад, и попросил его передать признание мне. — Марша не смогла скрыть своего удивления, и он горько рассмеялся. — Ты не можешь понять, почему в столь тяжелый для