Юнгфрау стр. 6
сказать, как содержатель». И смеется.
А как начнет смеяться, я уже знаю, куда дела повернули.
«Сколько удержать?» — спрашиваю напрямую.
«Да сколько хочешь, принуждать не могу. Удержи пятнадцать франков, скажем. Ты ж не погряз в долгах, как я. Не платишь за газ, воду, электричество, налоги, аренду. Сколько берешь — берешь чистыми, без удержек и головной боли. Ты можешь удивиться, но я тебе иногда прямо завидую.»
Вот такой он был. Урывал и с меня, и с повара, и с зеленщика, и с мясника. Налоговому инспектору жаловался на цены на продукты, продавцам — на налогового инспектора; где доводами, где шутками, но всегда добивался своего. Зачем вообще с ним оставался и я — не знаю, скажу я вам.
Анри посмотрел на пустую рюмку и поднял руку к бару.
Официантка принесла еще коньяку и новую картонку.
— Хватит тебе совать мне под нос эти квиташки, — сказал он. — Еще не дошли до составления счета. Положишь вон там, с краю стола.
— Как хотите, — сказала девушка. — Почему вы сердитесь?
— Вы тут только о деньгах и думаете.
— Мы ж не как вы в «Юнгфрау», чтоб бесплатно обслуживать, — засмеялась официантка.
— Свое дело знай, — отрезал Анри. — Иди, зовут тебя.
Он поднял рюмку, подержал мгновение, словно оценивая, хорошо ли она наполнена, а потом так же разом опрокинул.
— А Мария? — спросил я. — Поженились они вообще?
— Нет. Все некогда им было. Да и как-никак она не из того была разряда женщин: будем спать вместе, но сперва пойдем в церковь. Ей хватало того, что она рядом с Йоганом, встречается с ним взглядом, работает, как вьючное животное. Йоган тоже здорово втрескался. Что ж, с такой женщиной и хитрец вроде него может влюбиться. Я тогда даже думал, что все его мелкие рассчеты — от любви к Марии.
«Еще немного выплывем, красавица моя, — часто говорил он. — Тогда увидишь, как заживем. Будет у нас и свой дом и дети,
будет сад с большими деревьями и луг до самого озера, а в отеле станут работать служанки. Ты, Анри, человек честный, на тебя кассу оставим.»
«Вот в это я не верю,» — говорю.
А тот смеется. «Верно, — говорит. — Эк куда меня занесло. Не то чтобы я не доверял, но английская грамматика и трактирные счеты — это разные вещи.»
Еще немного, еще немного — прошло два года. Мария вовсе не мечтала о разных имениях, но вы же знаете, о чем думают молодые женщины. Когда не было клиентов, она доставала сумку с рукодельем и начинала вязать. Всё такие маленькие распашонки, штанишки, чулочки.
«Как ты думаешь, Анри, — скажет мне бывало, — розовое красивее или голубое?»
«Что я понимаю в этих делах, фройляйн {3} ? Если ребенок будет похож на вас, то хоть и в белую пеленку его повяжете — все равно красивый будет.»
А та улыбается, словно уже видит ребенка и знает, что он красивый.
Поначалу все было так только — игра в куклы. Но потом стало всерьез. Однажды Мария призналась Йогану, что у ней и правда будет ребенок.
«Невозможно, милая — ты от него избавишься,» — сказал он кротко.
«Избавиться от ребенка? Нашего ребенка?»
Йоган обнял ее и самым нежным тоном сказал:
«Пойми, милая,