Библиотека

Юность Маши Строговой стр. 41

Размер шрифта
-
+
Тема

но она не замечала: в палате был один Митя. Так близко.

Он показал ей взглядом, чтоб она наклонилась.

— Если бы я знал… — сказал он шепотом, — я ничего не знал.

— Как же так? Я все время писала, писала тебе!

Она вспомнила, что письма пропали, и с досадой и смехом перебила себя:

— Ах, глупая я!

Они довольно бестолково беседовали, но смысл и радость их встречи были не в том, какие произносились слова. Говорили и признавались в нежности взгляды, улыбка, застенчивое прикосновение руки.

— Поцелуй меня еще, — попросил Митя, от неуверенности и смущения бледнея.

— Нет. Больше нет.

— Почему?

— Не знаю, — прошептала Маша.

1714732533_6634bdf5b722a.webp

Провела ладонью по его руке в грубом больничном белье, от плеча к локтю. Бережно и несмело.

— Митя, ты не можешь рассказывать?

— Сейчас? Нет. Вихрь в голове. Стучат колеса: тук-тук-тук. Еду, еду. Не сердись. Все как в тумане, как во сне. Ты мне не снишься, Маша?

— Не снюсь, — серьезно ответила она. — Митя, после госпиталя ты вернешься туда?

— Да. Конечно.

Она взяла его руку в свою и не выпускала.

— Митя, ты знаешь, здесь был в эвакуации Валентин Антонович. Тебе интересно?

— Очень интересно!

Он весь встрепенулся. Скулы его чуть закраснелись. Студенческие незабываемые годы, вернетесь ли вы? Библиотечные полки, забитые книгами. Семинар в тесной, домашней какой-то аудиторийке, где профессор становится понятней и ближе, а студенческие голоса раскатываются подобно громам и сшибаются в спорах. Жизнь бегом. И веселая жадность: узнавать, узнавать, узнавать! И Маша.

Он увидел ее на первой лекции. Ее лицо, страстно серьезное и вместе ребяческое, поразило его. Удивленно распахнутый взгляд.

— Маша, у тебя есть здесь друзья?

— Как же, есть. Дорофеева. Усков.

— Усков?

Страшноватый, противненький холодок внезапно кольнул его сердце.

— Кто такой Усков?

— Однокурсник. Мы с ним очень сошлись последнее время,

— беспечно открывала Маша. — Симпатяга. Работаем в одном семинаре. И вся общественная работа вместе. Я его к тебе приведу.

— Нет. Не стоит.

Он осторожно отнял у нее руку, занес за голову и, лежа так, каким-то вдруг ставшим сторонним, изучающим взглядом рассматривал Машу.

Та и не та. Она закладывает теперь косу вокруг головы и кажется, стала выше, чем раньше. Старше. Что-то гордое в ее голове, оплетенной косой, как венцом. Новость. И манера подносить руку к волосам, чтобы поправить, и опускать, не коснувшись. Новость. Незнакомое коричневое платье с высоким строгим воротничком, в котором она так прелестна! И ее незнакомая жизнь среди неизвестных друзей!

Она могла поцеловать его еще раз, если бы захотела!

— Между прочим, — сказал он сдержанно, стараясь скрыть свою подозрительность, — много несчастий происходило оттого, что жалость принимали за другое чувство.

— Нельзя не жалеть человека, когда он страдает, — простодушно возразила она.

— А…

Митя до подбородка натянул одеяло. Внезапно он почувствовал вялость и пустоту во всем теле, и что-то в душе его съежилось.

— Расскажи, как ты училась.

Удивляясь равнодушию просьбы, Маша послушно принялась рассказывать о лекциях, о своем докладе в семинаре Валентина Антоновича, но ничего похожего на то, что она пережила и испытала, в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.