Юность Маши Строговой стр. 6
видимо-невидимо грибов и орехов, мать Сергея с работой справляется, а Настю, сестру Сергея, приняли в комсомол.
— Настёнку? Да как же? Да она еще глупая! — орал Сергей, так взбудораживали его рассказы о доме.
В сумерках он различал блеск темных глаз Маши, печальные линии сдвинутых бровей. Сердце в груди его билось тревожно и гулко.
— Сергей, говорят, немцы к Москве подошли, — тихо сказала Маша.
— Слыхали! — небрежно ответил Сергей. — Насчет Москвы не сомневайся. Маша, а ты-то куда?
— Эвакуируемся. Так получилось. Прихожу в институт, а мне говорят: всех отослали, кого было надо, ты учись. Тут папин институт эвакуируется. Куда же мне? Я с ними.
— Ну и правильно. Что же, так всей жизни и замирать оттого, что фашисты напали?.. Маша, а что Иван Никодимыч?
— Как! Не слыхал? Дядя Иван на фронте!.. Сергей! Тетя Поля после твоего отъезда часто тебя вспоминала. Она очень… ну, как бы тебе сказать… уверена в тебе.
Сергей покраснел.
— Эх, Маша, — сказал он с чувством, — только бы дорваться! Я не страшусь. Правду тебе говорю. А еще примета хорошая — тебя встретил.
Эшелон без свистка тронулся. Маша вскочила на подножку.
— Сережа! Прощай!
Поезд пошел быстрей, быстрей, пробежал последний вагон, стук колес дальше, глуше; уплывая, качается в потемках красный фонарь. Вот и он исчез. С грустным недоумением Сергей глядел вслед. Минуту назад здесь, рядом с ним, стояла Маша. И — нет. Точно приснилось.
Звякнули буфера, вагоны воинского состава дернулись.
Сергей бросился догонять теплушку. Чьи-то руки подхватили его, он изловчился и впрыгнул в вагон.
— Вояка! — засмеялись над ним. — Кипяточку и то не раздобыл!
— Без кипятка обойдемся, — равнодушно ответил Сергей, присев у печурки.
Пламя синими языками лизало поленья. Сергей, прищурившись, смотрел на огонь.
Он думал о доме, о Москве, о том, что, может, завтра и в бой, а
память о чем-то светлом жила в нем, росла и вот уже заполнила всю его душу. Словно вошел в частую рощу, куда даже в горячий июньский полдень едва проникает солнечный луч, и все лето земля хранит запах прелых листьев и влажности, раздвинул ветки и увидел белый развернувшийся ландыш.
Хорошо! Эх и хороша жизнь!
И вдруг, как будто безо всякой видимой связи, Сергей, строго сдвинув брови, вслух сказал:
— Ну что ж, повоюем!
— Чего ты? — спросил товарищ, подсаживаясь рядом.
— Повоюем, говорю.
Поезд шел к Москве.
Глава 4
Казалось, горы близко: стоит пройти вверх по улице, там они упираются темным подножием в головной арык…
Маша поднялась к головному арыку. Вода шумела и брызгалась, разбиваясь о камни, а горы ушли, и стало видно, что они далеко. На вершинах сверкал снег.
Вот уже несколько дней Маша бродила по незнакомому городу, который похож был на сад. Все было незнакомо и ново. Нужно начинать новую жизнь.
Строговы поселились в маленьком домишке на окраине города. Ступеньки крыльца покосились, под ногами скрипели и шатались половицы.
Возле домика стоял старый тополь, роняя на черепичную крышу увядшие листья.
Кирилл Петрович уходил по утрам в институт. Домой он возвращался ночью, ел суп, который не на чем было подогреть, и