Юность Маши Строговой стр. 61
пулеметчик ранен.
— К пулемету Трофимова! — приказал Сергей.
Несколько пуль врезалось в ствол осины. Осина затрепетала и осыпала Сергея красными листьями.
Чуть изогнутая цепочка немцев, человек пятнадцать, приближалась теперь с непонятной быстротой. Сергей не успел уяснить, отчего это произошло, как вдруг почти над самой головой увидел кованые сапоги. Одним прыжком выскочив из ямы, он вонзил штык во что-то податливое и мягкое — нелепо взметнулась рука немца. Сергей с удесятеренной силой отчаяния и бешенства ударил прикладом другого немца, который в пьяном неистовстве выпускал один за другим заряды в затылок Трофимова, упавшего на пулемет и, видимо, давно мертвого.
Произошло чудовищное. Немцы
ворвались в рощу, а из леса напротив появилась новая цепочка.
Из окопа выскочил боец и, стащив убитого Трофимова, упал на живот перед пулеметом и открыл огонь. Пулемет, не умолкая, строчил.
Немцы повернули обратно. Сергей подсчитал свои потери: шестеро бойцов остались лежать. Мало людей, а надо продержаться еще сорок минут. Он не помнил, сколько раз за эти сорок минут из соседней рощи выходили фашисты.
И вдруг тишина. Непостижимая, страшная. Фашисты ушли. Почему ребята молчат?
— Братцы! — позвал Сергей. — Эй, ребята! Отзовитесь кто-нибудь!
Он лежал долго, дожидаясь ответа.
Зашелестела трава. Сергей увидел Степана.
— Один? — в тревоге спросил Сергей.
Степан молча припал к земле щекой. Там, где он лег, мгновенно натекла лужа крови. Сергей перевязал ему бок, стащил сапог с ноги.
Торопясь и ругаясь, он перевязывал Степана, а тот молча смотрел на него и мигал белыми ресницами.
Сергей подполз к брошенному фашистами пулемету, оттащил шагов на тридцать в сторону. И, замаскировав пулемет и запомнив место, представил ясно, что произойдет дальше.
Фашисты не уймутся и с дьявольской настойчивостью будут охотиться за Сергеем, пока не убьют. Если б они знали, что Сергей остался один, не делали бы таких долгих передышек. Ага! Они еще не знают, что он один. И вдруг вера в свою удачливость налила все его тело злым упрямством. Он погрозил кулаком в сторону леса:
"Дорого буду стоить вам, гады!"
Он наметил несколько огневых точек. Как-никак у него два пулемета. А может быть, немцы не выйдут больше? Или сейчас, сию минуту, за рекой поднимутся ракеты — пять зеленых ракет, — тогда он взвалит на плечи Степана и успеет уйти.
В это время из леса снова появились фашисты.
Сергей лежал у немецкого пулемета. Пулеметная очередь выкосила из середины цепи несколько человек. "Дорого, дорого обойдусь!" — стиснув зубы, думал Сергей. Немцы залегли, но Сергей видел — ползут. И вдруг застряла лента.
— О, черт!
В левое плечо ударила пуля, мимо уха просвистел знойный ветер. Сейчас они поднимутся и сомнут.
Но в этот миг слева плеснул пулеметный огонь.
— Степанушка! Степа! — прорыдал Сергей. — Окатывай их!
Через минуту или через час они сидели, обнявшись, под осиной. Степан тяжело навалился Сергею на плечо, прерывисто и часто дыша. Руки у Сергея тряслись, он слабел, гимнастерка намокла кровью. Он не смел потревожить друга, который все тяжелей и безжизненней припадал к его плечу.
Сергей удивленно смотрел вокруг. Роща потемнела, словно угас костер. Плоская сизая туча затягивала небо.
Наступала ночь.
Болело плечо, не раненое, а то, на