Юность Маши Строговой стр. 88
фамилии? Зачем?
— Затем, чтобы наказать виновных и сразу пресечь хулиганство.
Он перебирал длинными, тонкими пальцами бумаги на столе. Маша видела, он ничего не ищет, просто пальцы его привыкли всегда двигаться.
— Нет, — возразила Маша, чуть не плача от обиды, — я не скажу вам никаких фамилий.
Пальцы на мгновение остановились и снова заработали.
— Я сделаю все, что нужно, сама. — Она выбежала из учительской, но тут же вернулась. — Евгений Борисович! (Он не шевельнул головой.) Евгений Борисович, дело не в том, что они смеялись по-индейски, а в том, что я плохо прочитала лекцию. Уж если кто виноват, так одна только я.
У Борисова была странная манера разговаривать. Он так медлил с ответом, что собеседник невольно начинал чувствовать себя неловким и глупым. Так, по крайней мере, почувствовала Маша.
— Напрасно вы читаете лекции, — равнодушно возразил он. — Лекции читают в вузах, а не в шестых классах школы. Я полагал, что вы владеете в какой-то мере методикой.
Кончились уроки. Возвращаясь домой, Маша увидела в нескольких шагах впереди Нину Сергеевну и Ускова. Усков держал под мышкой толстый портфель и время от времени размахивал свободной левой рукой.
В детстве, может,
На самом дне,
Десять найду
Сносных дней, —
услышала Маша и не стала догонять.
В почтовом ящике лежало письмо.
"Милая Маша! Должно быть, я тебя на счастье повидал в Москве. Которые сутки мы в непрерывном бою, а я ровно заколдованный: ни разу не царапнуло. А бои теперь не то, что раньше: идем вперед. Бьем поганых фашистов и будем бить, пока духу их на нашей земле не останется. Маша, помню тебя каждый час! Кончится война, уехать бы нам с тобой во Владимировку!
Школа у нас хорошая, знаешь сама, с Пелагеей Федотовной тебе работать будет весело, а я жду не дождусь, когда выйду в поле. Я, Маша, о деревенской работе подумаю — сердце зайдется! Стосковался, нет мочи!
Милая Маша, а еще болит у меня сердце из-за тебя. Мне тебя жалко, ты мне всех на свете дороже! А мучаюсь я сомнениями оттого, что чувствую — горе у тебя на душе. Ты из-за горя и ждать меня согласилась. Может, каешься теперь? Не кайся, Маша! Если не в силах связать свою судьбу с моей, оборви лучше разом. Я не упаду духом — закалился. Люблю тебя на всю жизнь, а принуждать и неволить не хочу. Мне твое счастье дороже собственной жизни. Решай, Маша, как тебе лучше, и напиши мне все прямо, по-честному.
С комсомольским приветом
С е р г е й Б о ч а р о в "Маша долго сидела над раскрытым письмом. Она знала и раньше, что Сергей понял все.
"Но почему же случилось, что его, честного, храброго, я не могу полюбить, как любила…" — в горьком недоумении спросила она себя.
Она вскочила и быстро прошлась по комнате.
"Положим, я напишу, что не люблю его так. Ведь я не стану счастливей от этого, а он будет очень несчастен. Только одному человеку в целом свете я дорога и нужна, и человек этот — Сергей Бочаров!"
Она написала:
"Милый, хороший Сережа! Сегодня мне очень грустно.