Юрьев день стр. 162
пристегнутая контора. Этот комитет не имел никакой реальной власти и ни за что не отвечал, а являлся местом почетной отставки старых маразматиков и не менее почетной ссылки не пришедшихся по двору. Председателем там сидел Николай Христианович Бунге, бывший министр финансов. Отец переместил его в комитет, поддавшись уговорам довольно влиятельного публициста Каткова, Победоносцева и императрицы. Катков капал императору на мозг потому, что Бунге считал его дураком, Победоносцев - из-за умеренно либеральных взглядов Николая Христиановича, а маман - просто из-за того, что он был немцем. Однако брата эта троица уже уболтать не сможет, пой они хоть все хором, хоть каждый по отдельности - уж это мне обеспечить нетрудно. Тем более что Бунге с моей точки зрения был лучшим министром, чем сменивший его Вышнеградский. В общем, реформу министерств можно было провести одним из тех путей.
Первый - постепенно, плавно, почти незаметно наделять комитет министров реальной властью, одновременно по одному удаляя из него ни к чему не пригодных.
Второй - создать новый орган, назвав его каким-нибудь высшим советом, поставить туда председателем того же Бунге и по одному подчинять этому совету министерства. Отличия от первого пути будет в том, что не придется сразу трогать старперов из комитета министров. Его можно будет упразднить потом, когда настоящий совет министров пройдет организационный период и начнет нормально работать.
И, наконец, третий путь, который мне нравился меньше всего. Одним указом разогнать старый комитет и создать нормальный кабинет министров, в котором все члены будут подчиняться председателю, а уже он - императору. Причем право регулярного личного доклада нужно оставить только ему и главам силовых ведомств, а всем остальным - только в исключительных случаях. Вообще-то, конечно, путь довольно разумный, но слишком уж революционный. Я считал, что сейчас все-таки надо по возможности избегать резких движений.
Свои речи Николай, прочитав, даже не стал править, заявив, что у меня получилось вполне убедительно и к понедельнику он все выучит наизусть. Потом послушал мои соображения насчет министерств, согласился, что тут давно пора навести порядок, и сказал, что ему кажется наиболее приемлемым второй путь, но с Бунге я должен поговорить сам.
- Вообще-то Николай Христианович уже довольно старый, - счел нужным уточнить брат.
- А Можайский, который всего на год с небольшим младше, значит, по-твоему, молодой? Не думаю, что Бунге собирается помирать в ближайшее время.
Увы, дату его смерти в другой истории я не помнил, но на вид он был еще довольно крепок и серьезными болячками вроде не страдал.
- И еще, кажется, я нашел человека, который тебе организует секретариат. Точнее, мне про него Менделеев сказал, это один из лучших его бывших студентов. Он сейчас в Ковно, уездный предводитель дворянства.
Так как при этих словах, в отличие от меня, Николаю точно не вспомнился Киса Воробьянинов, то он даже не улыбнулся. И фамилия ему ничего не сказала, а я так вообще малость офигел, услышав, что Дмитрий Иванович рекомендует мне Петра Столыпина.
- Согласен, пригласи его в Питер, можно от моего имени, - кивнул брат. - И все-таки - хоть что-нибудь насчет нашей главной задачи ты мне сейчас сказать можешь?
А, ладно, подумал я. Хотелось, конечно, попридержать столь серьезную тему до