Библиотека

Юрий Звенигородский стр. 104

Размер шрифта
-
+
Тема

— Щадить мужнее самолюбие.

Внизу, у затухающих бочек, толпилась Юрьева челядь. Карета ждала у ворот. Князь, переполненный любовью, на руках внес и усадил свою княгиню. Та протестовала:

— Не трать сил. Сама дойду.

Он возражал:

— Ты не тяжела.

Она смеялась:

— Вот-вот стану тяжела!

Под смех и доехали до его усадьбы.

Там сразу же с порога — новые поздравления. Данило Чешко, Борис Галицкий, Семен Морозов поочередно тянули к молодоженам кубки, лобызали супружескую чету троекратно, желали любви да совета.

В конце концов на заранее приготовленной княгининой половине молодые взошли в спальню с большим передним покоем, и Юрий отослал слуг.

— Сами переоблачимся ко сну? — все еще веселилась жена.

— Я буду твоим постельничим, — поддержал веселье супруг.

Однако ему не было разрешено прислуживать. Спальня погрузилась во тьму. Юрий слышал деловитое дыхание занятой собой женщины. Коснулся ее лишь после того, как властная рука потянула на постель. И тотчас же погрузился в судорожную бурю чувств. Бессознательно свершилось нечто неведомое, напоминавшее отчаянное стремление выплыть, вздохнуть, опомниться. Незримое, лишь ощущаемое, существо, горячее, бесконечно родное, полностью завладело им. Как отчаянный всадник, он рвался вперед…

Все кончилось тем, что Анастасия плакала, а он, ошеломленный, растерянный, гладил ее плечо и просил:

— Прости, прости…

Был одержим, не ведая, причинил боль. Теперь казался себе преступником.

Она крепко обняла, успокаивала:

— Это — ты прости. Это слезы радости.

Князь просил позволения зажечь светильник и повторил сказанное еще в Коломне:

— Не насытится око зрения, а сердце желания!

В колеблющемся свете на белизне простыней растрепанная нагая Анастасия выглядела куда прекраснее, чем в пышном наряде.

— Дай, натяну покров, — поспешила она.

— К чему? — удержал он. — На тебе золотые ризы нашей любви.

Оба долго лицезрели друг друга, медля начинать разговор. Она первой завела речь:

— Трудно нам было нынче.

— Почему? — не понял он.

— Перезрелые девственники! — И прибавила: — Государя, брата твоего, уважаю. Для него осталась на пиру. А Софью ненавижу.

— Бог с ней, — молвил Юрий.

Жена исправила:

— Враг с ней! Если бы не она, мы бы десять лет назад были вместе. — И повторила давешнее: — Озорство судьбы!

— В чем наозоровала судьба? — князь наслаждался голосом милой своей княгини.

Анастасия, воодушевись, села на постели:

— А в том, что на свете есть Софья. В свое время тетушка моя Анна, не ведая, подложила свинью еще не рожденной племяннице, то есть мне. Она спасла от смерти мужа Витовта, а после родила ему дочь. Змеюгу, даже не столь в отца, сколь в деда.

— Давным-давно Кейстут, возвращаясь с войском из Пруссии, увидел в местечке Полонге красавицу именем Бериту и влюбился в нее. Она же дала идолам обет вечно сохранять девство. За то в народе величали ее богиней. Не могла Берита стать женой Кейстута. Тогда князь взял ее силком. От нее-то, богини, а правду сказать, колдуньи, родился злохитрый властолюбец Витовт. Дернул же нечистый моего деда выдать за него дочь, смоленскую княжну Анну, будущую тетушку.

— Помнишь ее? — спросил Юрий.

Анастасия помотала головой:

— Нет. Знаю только: отчаянная была, как кошка. Погибла на тонком льду, упрямо пустив коня через реку: «Выдержит!»

— Красуля, как ты? — предположил Юрий.

— Наверно, получше меня, — вздохнула племянница. — Грубый, злобный Витовт слушал ее, как сын, ибо млел от одного вида Анны. Так

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.