Юрий Звенигородский стр. 102
счастью моему, не пожелал креститься). Перестаркою осталась. А ты ждал.
— Как манны с неба! — горячо признался князь.
Княжна, ставшая княгиней, возвратилась к главному:
— Сегодня хитроумная Софья отравит данное мне свыше торжество.
— Как? — доискивался Юрий. — Чем?
Новобрачной пришлось объяснить:
— По ее мысли обе брачных каши состоятся в златоверхом тереме в одно и то же время. Столы поставят буквой «твердо». По концам верхней перекладины сей буквы посадят обе пары молодых. Представь себе!
Юрий представил:
— Верхняя перекладина у «твердо» — главный, короткий стол. К нему впритык — гостевой, длинный. Стало быть, Иван и Василиса окажутся напротив нас.
Княгиня сухо изрекла:
— Мне смотреть на Василису! Девчонка, что едва достигла лет, разрешенных церковью для брака, и я, вошедшая в постыдный возраст старых дев…
— Не говори так, — перебил супруг. — Ты и юней, и краше всех на свете!
Анастасия уточнила:
— Для тебя! — И молвила в дополнение: — Я в храме скрыла лик. Теперь готова сесть за пир хоть в парандже, как нехристь, лишь бы не сравниваться с Василисой, не терпеть позора. Но это же немыслимо! Вот тут уж Софья порадуется…
Юрий задумался. Когда карета остановилась, обещал:
— Все перерешу! Не плачь, а смейся!
Вокруг горели огни. Небо было в звездах. У красного крыльца — пылающие бочки, на оперенье лестницы — светящиеся плошки. Пушка бабахнула, до ушной боли объявляя первый ночной час. Молодых повели вверх. Возгласы! Дождь хмеля! Смех! В Набережных сенях Юрий разбил бокал, как повелось. Увидел изготовленные к пиршеству столы. Выделил среди чужих родные лица: вон матунька и братец-государь, и младшие Андрей с Петром, и даже отрок Константин, и Софья, дутыш Софья Витовтовна с тонкой улыбкой. А вон одноименец Святославич. И дядюшка Владимир Храбрый со своей Еленой свет Ольгердовной. За ними тяжело стоит Олег Рязанский, его поддерживает под руку жена Евпраксия. Тут же сестрица Софьица с супругом Федором Ольговичем. Вчера еще оба сверкали молодостью, сегодня уж не то. Конечно, их девчонка Василиска да Иван Серпуховской не прилично будут за столом смотреться рядом с такими же молодоженами, что вполовину старше. Юрий подошел к Василию:
— По крайней надобности на короткий миг уединимся, брат!
Великий князь приподнял брови, но не отказал. Порознь, чтоб не привлекать внимания, сошлись в комнатке для тайных встреч и одиноких размышлений. Тут уж Юрий полностью дал волю чувствам:
— Ты ничего не замечаешь, брат! Две брачных каши — за одним столом.
— Так веселее, — хохотнул Василий.
— Кому веселье, кому слезы! — возразил Юрий. — Не великая ль княгиня, дочь Витовтова, придумала сие двойное пиршество?
— Она от всего сердца предложила, — развел руками старший брат. — Опомнись, что с тобой? Ты издавна к ней нелюбовь держишь. За какой грех, позволь узнать.
Юрий пробормотал:
— Кто на кого что держит, разобраться бы! Зато с сегодняшней затеей мне все ясно. На виду друг перед другом выставлены две невесты. Одна — юница, хотя красой ни с кем не ровня, однако возрастом… Так вышло волею судеб!.. Да, возрастом не в той поре, когда венчаются. Ну, как и я с Иваном. Что, на нас глядючи, прикажешь думать всем гостям? Ужели Софье это было невдогад? Нет, налицо хитрейший замысел, достойный отпрыска Кейстутьева!
Великий князь попытался обнять брата:
— Преувеличиваешь! Хотя есть