Иван Грозный и Девлет-Гирей стр. 121
Овечьи воды и на Конские и повоевал многие улусы, и нагаи к нему пристали многие. И Царевич кол га Магмет-Кырей за ними гонял, и нагаи у царевича побили многих людей и отошли сами здорово, тысяч с сорок лошадей отогнали» {167} .
Завидуя успеху Тинбай-мурзы, за ними потянулись и другие ногайские аристократы вместе с донскими казаками-пищальниками, которые, почуяв запах добычи, поспешили присоединиться к идущим в набег ногаям. Ногаи и казаки, расхабрившись, в погоне за добычей ходили аж за Днепр, «под Белгород и под Очаков, и по рекам по Бугу и по Ингулом, по Болшому и по Меншому, и все улусы и Заднепрье нагайские перешли с ними и крымских повоевали». Урон, понесенный крымцами, был таков, что, когда ногаи с богатой добычей возвращались домой, «ис Перекопи на них выласка не была: сидели от них все крымцы в осаде во всю зиму» {168} .
Одним словом, малая война в степи не прекращалась всю осень и зиму 1559 и 1560 гг. На хана обрушились тридцать три несчастья, и, пытаясь любой ценой удержать власть и тем самым сохранить свою жизнь, он обрушился с репрессиями на ногайских мурз и их улусы. Ногаи, рассорившиеся с Исмаилом и попытавшиеся было искать лучшей доли у «крымского», надо полагать, горько пожалели теперь о своем прежнем решении, когда были беспощадно, дотла ограблены крымцами. Многие из них вернулись под крыло Исмаила, о чем тот с удовлетворением и сообщал Ивану летом 1560 г.
Но, «накормив» своих улусных людей, позволив им пограбить ногаев, Девлет-Гирей лишь частично разрешил проблему. Нужна была передышка, а дать ее мог только Иван и только он. Ведь именно он насылал на Крым казаков и ногаев, с его легкой руки в низовьях Дона и Днепра утвердились московские служилые люди, утеснявшие крымцев. И Девлет-Гирей начал искусно маневрировать. Он не только распускал слухи о том, что сам собирается прийти на Русь, но и, с одной стороны, он закрывал глаза на попытки отдельных мурз совершить набеги на «государеву украйну». Так, в ноябре 1559 г. ногайский Дивей-мурза (с ним мы еще встретимся дальше) и несколько ширинских «князей» с тремя тысячами всадников неожиданно, «безвестно», объявились в пределах Ростовской волости, что под Тулой, на реке Непрядве. Тульский воевода Ф.И. Татев отписывал царю, что поскольку «люди к нему вскоре не собралися», то с немногими бывшими у него под рукой ратниками он побил несколько мелких татарских отрядов, взял «языков», но воспрепятствовать отходу Дивея и ширинских мурз не сумел {169} .
С другой же стороны, хан демонстрировал свою готовность вступить в переговоры с Москвой. Именно так нужно расценивать, по нашему мнению, то место из послания Е. Мальцева, в котором он сообщал, что, казнив многих мурз, Девлет-Гирей не тронул Сулеш-мирзу. Ведь знатный род Сулешевых издавна считался в Крыму московскими «доброхотами»-амиятами, и посредничал в переговорах между русскими государями и крымскими ханами. Так что сигнал был более чем красноречивый! И в самом деле, после долгого молчания хан первым сделал шаг к восстановлению дипломатических контактов. В январе 1560 г. из Крыма прибыл в Москву служилый татарин Тавкей Ятемиев с грамотой от Девлет-Гирея, а в грамоте той хан писал Ивану, что де он хочет обменяться послами