Библиотека

Иван Грозный и Девлет-Гирей стр. 119

Размер шрифта
-
+
Тема

к Исмаилу Е. Мальцева (к этому посланию мы еще вернемся). В послании к Ивану Мальцев сообщал, что «славу деи царь (Девлет-Гирей. — П.В.) пущает, хочет ити на твою государеву украину. А сам деи блюдетца твоих государевых людей, которые на Дону и на Днепре». Но что еще оставалось делать хану, когда его войско серьезно ослабело из-за мора, а множество коней и верблюдов погибло или было угнано русскими и их союзниками заволжскими ногаями? К тому же неудачи последних лет привели к тому, что хан стал чувствовать себя на троне очень неустойчиво — число недовольных его политикой, неспособностью не то что «насытить» мурз и рядовых татаринов, но даже просто защитить сам крымский улус от набегов Козаков и русских, резко выросло. Еще летом 1559 г., как писали Ивану с Днепра, «коли Данило (Адашев. — П.В.) с моря приходил на улусы, и тогды у них страх великой от царя и великого князя приходу, и все бегали в горы, чаяли, что государь пришол. И вперед на них страх великой от государя: с моря и с Поля многими месты приход на Крым, уберечися им нелзе. И всею землею приходили ко царю, чтобы ся с царем и великим князем помирил» {163} . Разочаровавшись в хане и опасаясь новых набегов, многие крымские и ногайские улусы осенью и в начале зимы подались на правую, «литовскую» сторону Днепра.

И на этом бедствия «крымского» не закончились. Черкесы племени Жане, ставшие союзниками Ивана IV, в конце лета напали на владения турецкого султана и хана на Таманском полуострове, но, как писал Девлет-Гирей султану, были им разбиты, а предводители черкесов были схвачены ханом и его людьми. Однако этот успех хана с лихвой оказался перекрыт последствиями набегов казаков с Монастырского острова на крымские улусы. В декабре 1559 г., когда неожиданно теплый ноябрь закончился, и «безпута», когда нельзя было «ехати» «ни верхом, ни в санех», прекратилась, с Днепра пришли новые вести. В Москву приехали с низовьев Днепра козацкие атаманы Гаврило Слепецкий со товарищи, что оставались там после ухода Адашева наблюдать за татарами. Атаман сообщил, что летом и осенью он и его люди неоднократно ходили на крымские и ногайские улусы, кочевавшие в степях Северного Причерноморья, «имали» у татар «улусы» их, «жен и з детьми», и на их сторону перешел ногайский Тягриберди-мурза, с которым они снова ходили на крымские улусы. «И бой им с крымцы был великий, — продолжал свой рассказ атаман, — а побили многых людей крымскых и нагайскых, убили семь мырз и поймали многие улусы». Иван пожаловал атамана и его людей, а также щедро наградил Тягриберди-мурзу и его брата, также приехавших в Москву и присягнувших служить русскому государю со своим улусом. Мурза сообщил и еще одну интересную весть — Девлет-Гирей рассорился с откочевавшими было к нему ногайскими мурзами, и к тому же в Крыму «голод великой» (еще бы — непрерывные набеги русских и украинских Козаков нанесли большой урон татарским стадам, да и заниматься татарам «наездом» земледелием в таврических степях было теперь несподручно) {164} .

Рассказы атаманов и Тягриберди-мурзы подтвердили сведения, что были доставлены несколькими месяцами раньше посланцами Мальцева и Адашева. Русский посол тогда писал, что в Ногайскую

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.