Иван Грозный и Девлет-Гирей стр. 166
время в 1570 и 1571 годах в Москве и в России» {271} . Отметим, что если судить по составу воевод, возглавлявших русское войско, то данные цифры не представляются чрезмерными, если предположить, что в него вошли оба разряда, «береговой» и «от польской украины» вместе с опричниками, равно как были учтены и «сабли-пищали», и многочисленный небоевой элемент, сопровождавший тогдашние рати — всякие обозные-кошевые и собранная с посадов и деревень посоха. В любом случае, совершенно очевидным представляется, что весной 1571 г. на южной границе была развернута большая часть тех сил, которыми располагало на тот момент Русское государство, и никакого сколько-нибудь значительного численного преимущества над русскими татары не имели.
В дополнение к этому добавим, что, как обычно, в Поле действовали заставы реорганизованной М.И. Воротынским сторожевой службы. Они-то и предупредили совершавших объезд Поля князя М. Тюфякина и Д. Ржевского о том, что «…пошел царь крымской на государевы украйны». О том, что выдвижение татар было обнаружено сторожами, сообщали также беглые опричники Таубе и Крузе. Таким образом, русская разведка, вопреки мнению. Р. Г. Скрынникова, сработала как должно и известия о выступлении татар были получены в Москве своевременно. Внезапного нападения, о котором писал Р. Г. Скрынников, у Девлет-Гирея не получилось {272} .
Выступление Девлет-Гирея в исторический поход произошло не позднее середины апреля. Во всяком случае, 14 марта 1571 г. на р. Альма Девлет-Гирей собрал военный совет, на котором было принято окончательное решение идти походом на «московского», а 5 апреля хан двинулся с Альмы к Перекопу, выйдя за который, он присоединил к своему войску ногаев, кочевавших в таврических степях. Показания пленных, рассказывавших о том, что на Москве «мор и меженина» и что значительная часть русского войска ушла походом на «немцев», только ускорили принятие ханом этого решения. Русские же сторожи обнаружили его, судя по всему, ориентировочно в первых числах мая 1571 г.
Правда, хан, судя по всему, на первых порах об этом пока еще не догадывался. Предпринимая свой поход, Девлет-Гирей рассчитывал прежде всего, не вступая в бой с главными силами русского войска, ополониться и компенсировать тем самым долгое отсутствие в Крыму «поминок» как из Москвы, так и из Вильно. В пользу такого предположения свидетельствует как сам маршрут хана и его рати, намеревавшихся по требованию татарской знати, «царевичей, князей, и мурз, и всей земли», напасть на «козельские места», давно уже не подвергавшиеся татарским набегам и потому обещавшие богатую добычу, так и отсутствие в ее составе артиллерии и ханских мушкетеров-туфенгчи (во всяком случае, о них ничего не говорят русские источники, довольно подробно освещающие ход кампании). Да и численность татарского войска была относительно невелика — современники оценивали ее самое большее примерно в 40 тыс. всадников {273} . Правда, если судить по стремительности действий татар и по тому, что русские сторожи умудрились упустить на время Девлет-Гирееву рать из виду, можно предположить, что под началом хана в набег выступило все же меньше чем 40 тыс. людей.
Известия, полученные в русской столице о начале похода Девлет-Гирея, привели в действие московскую военную машину. 16 мая Иван Грозный выступил с опричным войском, насчитывавшим, по его словам, 6 тыс. воинов, на «берег». На наш взгляд, В.В. Каргалов, равно как