Иван Украинский стр. 97
и пулеметчики полка освободили в этом районе десятки населенных пунктов. Произошло это, когда леса, овраги, открытые нивы, деревенские строения, узкие, извилистые дороги припорошились первым неглубоким снегом, когда в самом воздухе ощугилось раннее предзимье. Еще сложнее приходилось вести прочесывание малодворных лесных деревень, организовывать погоню за бандитами. Весь личный состав полка не знал ни часа покоя. От командиров эскадронов ежедневно поступало в штаб по два — три донесения о занятии сел и деревень, выставлении на дорогах своих застав. Украинский вел разведку во всех направлениях: где обнаруживалось вражеское кодло — туда и бросал эскадроны на его уничтожение. Сами балаховцы теперь уклонялись от боя, а уж где пытались нападать, то при численном перевесе, с уверенностью в удаче. Театр боевых действий рассредоточился на большом пространстве.
При преследовании врага на острие решающих ударов большинство сложных операций командир полка возглавлял лично. Миновал октябрь, к исходу клонился ноябрь, наступали зимние холода, а бои с булак — балаховцами все еще продолжались.
Вот — вот должно было завершиться изгнание врага за пределы российской государственной границы. Бандиты неистовствовали в своих зверствах над пленными советс
кими воинами и мирным населением, остервенело пьянствовали и насильничали. Громившего их красного командира Украинского ненавидели люто, по — волчьи затаив на него звериную злобу.
Выйдя с полком на линию Колки — Копцевичи — Ко- маровичи, Иван Митрофанович придерживался той же тактики активного поиска и ликвидации недобитков. С эскадронами выезжали и он сам, и Филиппосов, и Власов.
— Прячутся гады, — высказывал неугомонный командир свои соображения ближайшим помощникам. — Значит, мы их должны найти и сполна уничтожить.
24 ноября полк стоял в деревне Большой Воротын. Переправившись вброд через реку Птичь у деревни Сели- щи, по следам отступающего врага двинулся к деревне Копцевичи. У деревни Хойна настиг и основательно потрепал балаховцев, в результате чего они отступили к деревне Филипповичи. В те два дня только второй эскадрон Сергея Тащилина захватил в плен сто балаховцев.
На 25 ноября совместно с 17–м кавполком соседней 17–й стрелковой дивизии решительным ударом намечалось добить противника. По точным разведданным Николая Широкова, в 9 часов 30 минут 25 ноября 1920 года Иван Украинский извещал командира 17–го кавполка:
«Противник полчаса назад двинулся из деревни Кома- рово по направлению к Грабово. Я с полком двигаюсь по его следам».
К сожалению, общего удара по врагу не получилось. В то роковое утро, нисколько не сомневаясь в незыблемости взаимодействия с соседями, их участии в согласованном наступлении на противника, Украинский стремился поскорее настигнуть балаховцев и завязать с ними очередной, можно сказать, завершающий бой. Он находился в головном строе четвертого эскадрона Ивана Разогреева. За прошедшие дни как в этом, так и в других эскадронах в результате непрерывных схваток с бандитами кони кавалеристов сильно притомились, на них нельзя было набрать нужный темп движения, иные каввзводы изрядно поотстали от головной колонны.
Требовалось преодолеть более десятка верст. Первопутная предзимняя дорога была пустынной и ненаезженной, по ней тянулся лишь один слабый санный след. Комэск Разогреев выслал впереди себя дозор, двигался ходко, без каких‑либо помех. На пуги встречались и лес
ные куртины, и пологие заснеженные поля. У самого Гра- бова равнину то там, то здесь пересекали невысокие заросли кустарников, скрывавшие окраины деревни.