Из ада с любовью стр. 262
– Ты глушишь виски, как мусорщик, – поморщился Блэр.
– Мусорщики не пьют виски, – парировал Тони. – Они почему-то предпочитают джин.
– Аллен глушит виски так, как мусорщики пьют джин, – подвел итог Смит. – И я не вижу в этом ничего дурного. Чем сильней он пьянеет, тем больше у нас с Берналом шансов на выигрыш. Блэр, признайся, твое недовольство исходит из меркантильных соображений. Бьюсь об заклад, тебе до смерти надоела работа на скотном дворе.
Блэр помрачнел и глянул на Смита с ненавистью.
– А ты работаешь на скотном дворе? – ухватился Тони за нужную ему ниточку разговора.
– Он стыдится своего места работы, – пояснил Смит, – хотя я и в его работе не вижу ничего дурного.
Похоже, Смит вообще не видел дурного – и какой бы инфантильной его способность ни была, Тони она нравилась больше, чем зрелая желчь Блэра.
– Оставьте в покое мою работу. – Блэр скрипнул зубами. – Я хотел бы услышать от Бернала ответ на вопрос, в чем он видит принципиальную разницу между фашизмом и коммунизмом.
Нужная тема опять ускользнула…
– Между коммунизмом и фашизмом есть существенная разница, – кашлянул Бернал, – фашизм – крайне правое течение, он опирается на крупный капитал, и, соответственно, ничего, кроме интересов крупного капитала, его в итоге не волнует. Его лозунги лживы.
– Лозунги Советской России так же лживы! – вскинулся Блэр. – Ее правящая верхушка присвоила плоды революции и установила диктатуру не менее страшную, чем диктатура кайзера.
– Много ты знаешь о Советской России… – Бернал лишь повел бровями.
– По моему мнению, социалист – это тот, кто стремится к свержению тирании, а не ее становлению. В России люди не имеют свободы личности, – прошипел Блэр.
– Ты индивидуалист и социализм понимаешь как индивидуалист. Ты не социализм проповедуешь, а либеральные идеи. Да, таких, как ты, в России подавляют, и иногда подавляют жестоко. Потому что Советская Россия держится не на правах, а на обязанностях, но именно выполнение каждым своих обязанностей позволяет обеспечить всем без исключения гражданам набор прав, который нам и не снился. Права там – как воздух, которого никто не замечает.
– Там нет главного права: права на собственное мнение.
Если бы Блэр помалкивал, Тони мог бы сохранить в душе хрупкое желание с ним подружиться. Но чем больше Блэр говорил, тем сильней хотелось дать ему в зубы.
– Утешь этим правом кого-нибудь в очереди на бирже труда, – хмыкнул Тони. – Уверяю, большинство с радостью отдаст его в пользу права на труд.
– Большинство – это ты верно заметил, – оскалился Блэр. – Тупое большинство.
– Социализм исходит именно из благополучия большинства, жертвуя правами меньшинств, – сонно ответил Тони, всеми силами сдерживая желание врезать ему по морде. И только потом подумал, что слово «тупое» было веским поводом для заводки.
– Ты непоследователен даже в своем либерализме, Эрик, – тепло улыбнулся Бернал. – Ты требуешь свободы лишь лично для себя и таких же, как ты. Права такого меньшинства, как преступники, ты в расчет не берешь.
– Сидя в Кембриджской лаборатории, очень легко говорить о правах преступников. Я же имел с ними дело непосредственно. В их, так сказать, естественной среде. И могу с уверенностью утверждать, что большинство из них проще убить, чем поставить на путь исправления.
Наверное, он стучит по идейным соображениям… Тони мучительно захотелось выпить еще – чтобы