Из ада с любовью стр. 331
из-за музыки – песни о любви были очевидно сильней, чем песни на революционные темы.
Если бы Тони не собирался расстаться с Кирой в ближайшие дни и навсегда, он бы, наверное, лишь посмеялся над ее чистыми слезами. А тут вдруг история чужой любви больно дернула натянутые в душе струны – будто включила акустический резонатор на особенно чувствительной частоте.
И, обнимая Киру за плечо, Тони думал: «Эх, крысенок… Я не расскажу тебе о России, я не буду посвящать тебя в любовь, но я никогда тебя не увижу. Ты не разбудишь меня на рассвете и не выйдешь меня проводить – ты даже не узнаешь, что я уехал. И лучше бы тебе поскорее забыть обо мне, потому что ты тоже никогда меня не увидишь…»
Глупые мысли о третьем билете на лайнер «Граф Цеппелин» снова появились в голове, и отбросить их было непросто.
Выходя из зала, Кира всхлипывала и утирала слезы (как и прочие особы женского пола, посмотревшие мюзикл), и Тони (назло своим глупым мыслям) постарался ее развеселить.
– А ты говорила – никакой агитации… Сплошная агитация. Во-первых, намекают, что Россия имеет кой-какие права на Аляску и Калифорнию. Во-вторых, как плохо хорошим людям жилось при царе. В-третьих, налицо антирелигиозная пропаганда, но это меня не раздражает. Опять же, все русские – герои, а богатеи – идиоты.
– Ну и чё? – всхлипнула Кира.
Иностранка испуганных лет…
– Да я уверен, что на самом деле все было иначе: русские, как всегда, много пили, били морды испанцам и воровали их барахло, Рязанов по пьяни или на пари соблазнил дочку губернатора и, чтобы замять скандальчик, согласился на помолвку, но их все равно выдворили из Фриско.
– Ну и пусь. Какая, к чертям, разница? Главное, он ее полюбил и она его полюбила. Если б ты был русский и уехал, я б тож тя всю жизнь ба ждала.
– А если не русский, то не ждала бы?
– Да не, я в другом смысле, что если б уехал вот так вот. Или ба в Испанию. Ваще.
– Нет, а вот если бы я был не русский, а, к примеру, немец…
– Ну ты ж не немец. И потом же немцы тож разные-заразные, бывают же немецкие коммунисты, как товарищ Тельман.
– А если бы я был наци?
– Какой же ж ты к чертям собачьим наци? Я б с нацистом ба и по одной улице ходить-бродить побрезгала б. – Кира скорчила рожицу, изобразив отвращение, но в глазах ее вдруг появились тоска и страх. – Да ну нет же… Какой же ты наци… Ну скажи же, что нет!
– Этот твой Рязанов – просто сволочь. Огулял невинную девочку и благополучно смотал удочки. Да еще и повязал этой помолвкой.
– Да ну тя к чертям собачьим… Ты не понимаешь. Она его одного полюбила и больше никого. Она б ни за кого больше замуж не пошла.
– Крысенок, это сказки. В жизни так не бывает. Вот честное слово, на самом деле она бы помучилась месяц-другой, а потом вышла бы за своего Фредерико или как его там… Или за кого-нибудь еще. Ну честно.
– Ни за кого б она не вышла, – упрямо пробормотала Кира и насупилась.
– Ну хорошо, хорошо. Не вышла. – Тони прижал