Из Парижа в Астрахань. Свежие впечатления от путешествия в Россию стр. 54
― две отдушины, через которые вырвутся спертые зловонные пары Азии. Только вот земли, принадлежащие воинственной, самой грозной в мире нации, заслоняют от него море. Эти земли ощетинены укреплениями, защищаемыми армией, втрое превосходящей царскую. Пусть! Пробьет час, и его силы двинутся в лоб на них, он обломает быку рога, как Геркулес Ахелою [богу одноименной реки в облике быка].
Но, чтобы победить других, нужно сначала победить себя; чтобы учить других, нужно знать; чтобы разварваризовать царство, нужно просветиться самому. Петр оставит в Москве гражданским губернатором потомственного боярина Ромодановского; он уверен в его крутой и неколебимой верности. Военачальниками оставит Лефорта и Гордона.
Мы знаем Лефорта. Что касается Гордона, это шотландец, который заложил царю свою кровь и жизнь и нес службу с преданностью шотландца.
Петр же с циркулем, топором и скальпелем в руках совершит европейский тур, как наши удальцы стародавних времен подадутся по Франции, и, как они, не вернется туда, откуда уехал, пока не станет мастером.
Странный пример, даваемый миру сувереном, деспотом по рождению, положению и гению, руководящим страной, где аристократ ― раб суверена, народ ― раб аристократа, сын ― раб отца, жена ― рабыня мужа, и делающим больше для свободы всех этих людей, чем когда-либо сделали современный патриот и античный республиканец! Понадобится огнем и мечом наводить порядок в этих разных слоях рабов, простертых одни у ног других.
Сейчас вы убедитесь и в том, что аристократы, священники, народ, женщины и дети ― все будут цепляться за это античное варварство, за грубые нравы и мракобесие, делающие из России ― как сказал один из авторов ― скорей всего, дремучий лес, нежели царство.
С Петром Россия не продолжилась, а вновь началась.
На кого падут первые удары атлета? На янычар, духовенство, знать?.. На тех, кто сунутся первыми, ― на стрельцов. Они ― самые недовольные и верят в общее недовольство. От европейски организованных полков исходит угроза занять их место. Двенадцать тысяч еретиков под командованием француза и шотландца остаются хозяевами Москвы ― святого города, тогда как они изгоняются в армию сражаться на границе. Их дело, по их мнению, не драться с турками или казаками, а ставить и менять императоров.
Петр не уедет.
Два командира стрельцов, Циклер и Суханин, замышляют заговор, в результате которого молодой царь, кому они становятся непримиримыми врагами, должен распрощаться с жизнью. После смерти царя, вызволят на свет божий Ивана из дворца, а Софью ― из заточения и от имени обоих продолжат это долгое царение дикости, распутства и грабежа, являющее собой жизнь современных телохранителей.
Как заговорщики достигнут своей цели? Легче легкого. Слава богу, молодой царь себя не щадит! Подожгут дом; Петр прибежит при первых же признаках пожара; бросится с толпой его гасить. Там удар кинжала покончит с ним и всеми его еретиками, коими он марает святую русскую землю.
Временем расправы избрана полночь.
В 11 часов вечера соберутся ужинать, не будут жалеть вина и крепких напитков. Нужно придать силы тем, кого может покинуть мужество. Но до ужина мужество покидает двоих сообщников: они просят пропустить их к царю и доносят ему о заговоре.
Петр принимает меры.
Вызывает капитана подразделений своей охраны и приказывает ему ровно в 11 часов 30 минут окружить дом, где должны собраться заговорщики. Когда они будут схвачены, он появится среди них и решит их судьбу!
Только царь допускает ошибку; нетерпение подталкивает его выйти часом раньше. Он почему-то уже уверен, что приказал капитану своих стражей войти в дом в 11 часов, и сам входит туда в 11 с четвертью. Находит там всех участников заговора отнюдь не арестованных, с бокалом в руке и оружием на поясе. Получается, что не они, а царь взят. К счастью, льву иной раз доступно лисье притворство. Он забирается в круг изумленного сборища, растянув губы в улыбке.
― Товарищи, ― говорит он, ― я услыхал звон бокалов сквозь стены, увидел свет из щелей ставней и подумал, что здесь веселятся. Место любителю компании!
И царь садится среди озадаченных заговорщиков. Наливает себе и поднимает бокал.
― Ну, ― говорит он, ― за мое здоровье!
И будущие цареубийцы принуждены выпить за здоровье царя. Но вскоре сборище приходит в себя от удивления; мечутся угрожающие взгляды; провидение старается для них, старается так, как они того и желать не могли. Только что жертва сама заняла место под топором палачей. Циклер наклоняется к Суханину и, наполовину вытащив кинжал из ножен:
― Брат, ― говорит он, ― пора!
Но мужество покидает Суханина.
― Нет