Из Парижа в Астрахань. Свежие впечатления от путешествия в Россию стр. 735
там тягой 12-ти.
― Pachol, pachol! ― Пошел, пошел! ― крикнул Нарышкин ямщику.
Ямщик хлестнул лошадей, которые удвоили скорость и довольно лихо взлетели на склон холма; но вскоре их бег замедлился; с галопа перешли на рысь, с рыси ― на шаг, и, наконец, они остановились.
― Довольно? ― спросил я.
― Довольно, приехали, ― ответил Деланж.
Я высунулся из экипажа; в песке лошади увязли по брюхо, экипаж ― по кузов.
― Дьявол, ― выругался я. ― Думаю, нужно срочно облегчить экипаж. И открыл дверцу, и спрыгнул на землю. Едва коснулся песка, как вскрикнул.
― Что такое? ― спросила Женни, совсем испуганная.
― А то, ― ответил я, хватаясь за подножку, ― что сейчас исчезну в зыбучих песках, как Эдгар Равенсвудский ― ни больше ни меньше, если вы не подадите мне руку.
Вместо одной, три руки протянулись ко мне; я вцепился в самую сильную из них и достиг цели, выбрался на подножку.
― Хорошо, что скажете теперь о моей песчаной горе? ― спросил Деланж.
― Утверждаю, дружище, что она более пуста, чем высока. Но дело не в этом; нужно покинуть экипаж и добраться до твердой земли.
― Каким образом? ― осведомилась Женни, начиная беспокоиться.
― О! ― сказал я. ― Не пугайтесь; поступим сейчас по закону для погибающих кораблей.
― Для начала, я не сойду, ― сказала Женни.
― Сейчас вы увидите, что сойдете и доберетесь до земли так же легко, как трясогузка.
― Ничего лучшего и не прошу при достаточной безопасности.
― Поднимитесь сначала вы, прелестная сильфида. Встань и ты, последний лентяй!
Женни и Нарышкин поднялись.
― Это уже дает нам четыре подушки, да две подушки с козел ― шесть. Передайте нам две ваши подушки, Деланж. Тут и так очень хорошо.
Нарышкин смотрел на мои манипуляции, ничего не понимая. Я встал на подушку, что положил на песок у подножки, затем ― на другую, что бросил дальше, и на следующую, что бросил еще дальше.
― О! Понимаю, ― сказала Женни. ― Дорогой друг, меня больше не удивляет, что вы пишите романы: вы полны воображения.
Я взял в охапку три другие подушки и, включая три первые, устроил если не мост, то, по меньшей мере, опоры моста, последняя из которых почти касалась твердой земли.
― Пойдемте, ― сказал я Женни.
Она скакала с подушки на подушку, как трясогузка перескакивает с камня на камень. Затем оказалась на земле и вскрикнула от радости.
― Вот, женщины спасены! Спасаем стариков; твоя очередь, Нарышкин.
― Старик, старик, ― ворчал он, ― я на два года моложе тебя.
― Не могу сказать, что якобы ты не старик, не правда ли, Женни?
Женни рассмеялась, но не ответила. Нарышкин, в свою очередь, добрался до равнины. Я последовал за Нарышкиным. Деланж ― за мной, собирая подушки по мере приближения к нам.
― Что теперь нам делать? ― сказал Нарышкин. ― Глупость Деланжа! Почему ты не выбрал другую дорогу?
― Для начала, не ворчи, барин, и сядь; у тебя три подушки для тебя на одного; две для Женни, одна для меня; видишь, с тобой обходятся по твоему рангу.
― Из-за этого мы опаздываем к обеду.
― Приедем к ужину, такой случай предусмотрен.
Затем, повернувшись к Деланжу:
― Деланж, друг мой, ― сказал я ему, ― вы говорили о восьми других лошадях, не так ли?
― О, думаю, здесь четырех будет с нас достаточно.
― Иди за четырьмя, Деланж; но прихватите двух человек и доску.
― Слепо вам повинуюсь, ― сказал Деланж.
― Я тебя ни мало не спрашиваю, что ты хочешь сделать с доской, ― сказал Нарышкин.
― Этого тебе не понять; я назвался капитаном судна, потерпевшего крушение: спасательные работы ― мое дело.
Деланж велел кучеру выпрячь коня и тянул его на вожже до тех пор, пока не перетащил на твердый грунт. Как только животное надежно стало на ноги, Деланж вскочил на него и помчался во весь опор.
― Кстати, ― крикнул я ему, ― прихватите веревки, по возможности, самые длинные и самые прочные.
Через 10 минут Деланж появился с четырьмя лошадьми, двумя помощниками и доской.
― У тебя есть все, что нужно, ― сказал мне Нарышкин, ― надеюсь, ты сейчас вытянешь нас отсюда.
― Если только ты не захочешь тащить отсюда самого себя.
― Черт возьми, нет, ты сказал, что это тебе виднее.
― Тогда спокойствие в рядах, и пусть повинуются