Из Парижа в Астрахань. Свежие впечатления от путешествия в Россию стр. 754
или берегового сигнала. Самую живописную картину порождали барки на каналах, сближая, тесня и разводя свои огни, как фантастические вензеля, сплетаемые и расплетаемые сверхъестественной силой.
Ровно в десять мы были во дворце губернатора. Я узнал слугу, сунул ему в руку три рубля и вошел. Вместе с генералом Александром Муравьевым были еще мадемуазель de Gallinsky ― Галинская [П. М. Голынская], его племянница, княжны Шаховские и несколько близких друзей дома, в том числе месье Карамзин, сын историка. Едва я занял место в этом кругу, против воли думая о приготовленном для меня генералом, по случаю приема, сюрпризе, который мог быть только приятным, как дверь отворилась, и объявили:
― Граф и графиня Анненковы.
Два эти имени заставили меня вздрогнуть и вызвали у меня смутные воспоминания. Я поднялся. Генерал взял меня под руку и подвел ко вновь прибывшим.
― Месье Александр Дюма, ― сказал он им.
Затем мне:
― Месье граф и мадам графиня Анненковы, герой и героиня вашего «Учителя фехтования».
Я вскрикнул от неожиданности и оказался в руках мужа и жены. Это были тот самый Алексей и та самая Полин, о приключениях которых рассказал мне Гризье, и о приключениях которых я написал роман.
В 1825 году Анненков принял участие в республиканском заговоре, что привел на эшафот Павла Пестеля, Сергея Муравьева, Бестужева-Рюмина, поляка Каховского и поэта Рылеева; но, признанный виновным менее других, Анненков был осужден лишь на вечную ссылку в Сибирь. Молодая девушка Полин Ксавье, которую он любил, добивается тогда, хотя не подлежала высылке, императорского позволения присоединиться к нему на рудниках Петровского завода; это было самопожертвование, ею совершаемое среди множества опасностей.
Подлинная история послужила сюжетом для одного моего романа, строго запрещенного и оттого ставшего более популярным в России. Княгиня Трубецкая, подруга императрицы ― жены Николая I мне рассказывала, что однажды царица пригласила ее в глубину апартаментов, в отдаленный будуар, чтобы читать с ней мой роман. В самый разгар чтения отворяется дверь, и появляется император Николай. Мадам Трубецкая, выполнявшая роль чтицы, живо спрятала книгу под подушки дивана. Император приблизился, оставаясь стоять перед своей августейшей половиной, которая дрожала сильнее обычного:
― Вы читали, мадам? ― спросил он ее.
― Да, sire.
― Хотите, чтобы я сказал, какую книгу вы читали?
Императрица молчала.
― Вы читали роман месье Дюма «Учитель фехтования».
― Каким образом вы знаете это, sire?
― Ей-богу, не трудно угадать, это последнее, что я запретил.
По причине этого самого запрета, как я сказал, роман «Учитель фехтования» стал очень популярным в России. Такой популярный, что один торговец полотном продавал на ярмарке платки, воспроизводящие одну из сцен этого романа, когда телега, которая везет Полин, атакована волками.
Не стоит говорить, что мой герой и моя героиня завладели мною или, скорее, я завладел ими на весь вечер. Наступила очередь Анненкова рассказывать мне про свои приключения.
После года заключения в крепости он выехал оттуда в тележке с оковами на руках и ногах и был препровожден в Иркутск. Выехало их четверо, приехал только Анненков; другие остались на дороге ― мертвые или серьезно больные. По прибытии в Asserchinsky [Нерчинский], он нашел своих товарищей, кого сосланными в серебряные рудники, кого ― за тюремной стеной в Чите. Такая изоляция преследовала цель помешать ссыльным сойтись с населением. В самом деле, из года в год население Сибири растет. В среднем, на 10 тысяч ссыльных. Насчитывалось 200 тысяч колонистов, когда туда приехал Анненков. Среди колонистов много добровольцев: открылась правда о Южной Сибири, и стало ясно, что это ― великолепный край, расточительно богатый и, благодаря ссыльным, которых туда привозят, и которые, в общем, являются цветом разума, на два века опережает остальную Россию. Полин Ксавье, позже графиня Анненкова, присоединилась к возлюбленному на рудниках Петровского завода. Был там и Бестужев, сосланный в результате того же заговора и ставший известным как романист под именем Марлинский. Под этим именем он опубликовал произведения «Аммалат-Бек», «Мулла-Нур», «Фрегат Надежда» и три-четыре других романа, которые имели успех в общественных слоях России. Графиня Анненкова показала мне браслет, который Бестужев закрепил на ее руке так, чтобы она не рассталась с ним и после смерти. Браслет и привешенный к нему крест выкованы из кольца цепей, которые носил ее муж.
Они оставались в Сибири с 1826-гo по 1853 год, то есть 27 лет, и уже думали там умереть, когда пришло вдруг известие об их помиловании. Они мне признались, что встретили новость безо всякой радости. Привыкли к краю, считали его второй родиной, стали